Чтение онлайн

Девчушка притащила бутылку белого вина и два настоящих бокала на длинных ножках. Тед вытащил пробку, разлил по бокалам вино. Вино больше всего походило на резкий низкосортный портвейн, оставляло во рту затхлый привкус слегка подгнивших апельсинов, но пить его было можно.

— Что ты хочешь взамен? — спросил Тед. — нас много всякой еды.

Не надо. В предыдущей семье мне дали только еды, сколько я мог унести. Вот что мне действительно нужно, так это полностью заряженная энергетическая ячейка. У вас должны быть такие.

Тед нахмурился.

— Да, есть. Но

мы не можем раздавать их направо и налево. Семь штук в работе; всего две в резерве.

— Можно на время. Я мог бы вернуть ячейку через неделю или около того.

— Мне это не нравится. Любой, кому станет известно, что у тебя есть ячейка, тут же шлеп нет тебя на месте. Из-за серебра. — Он вперился в свой бокал с вином, слегка покачивая его в руке. — А за каким дьяволом тебе нужна ячейка?

— В госпитале, где я храню свои лекарств есть мощная радиостанция. Хочу посмотрев нельзя ли с кем-нибудь связаться.

— Не знаю, не знаю. Хотя... Ты можешь оставить в залог свой дробовик? У тебя есть еще оружие?

— Пистолет, — кивнул Джефф. — Но меня всё равно никто никогда не трогает.

— Да, я слышал. А ты знаешь, отчего так получилось, что ты до сих пор не умер?

— На то была воля Чарли.

Тед едва заметно покачал головой и понизил голос:

— Брось. Ты не можешь на самом деле верит во всю эту хренотень. — Он указал взглядом на голограммы над камином: Блаженный Мансон, окровавленный Христос на кресте; рядом были три голограммы поменьше: две женщины, между ними — мужчина, чем-то напоминавшим Мансона. — Там мой отец и мои матери. Святое семейство, черт побери. Что же до Максоновского учения, то уже тогда я думал, что это полная херня, и теперь продолжаю думать точно так же. Да, он верно угадал, когда грянет гром, но тут простое совпадение. Чарли Мансон был всего-навсего сумасшедший старый дурак. Насчет Иисуса — не знаю.

— Остальные в твоей семье думают так же?

— Нет. А если да, то держат свои мысли при себе.

Джефф ничего не ответил, и Тед продолжил:

— Знаешь, мне приходилось слышать о других старых людях. Одного, старика Микки, я видел в Диснейленде. Он такой же большой, как ты, но у него чердак протек напрочь. Вообще, все, кому сильно за двадцать, большие, неуклюжие и обязательно рехнувшиеся. Как вышло, что ты не такой? Расскажи мне, и вам тебе попользоваться нашей энергетической ячейкой.

Я ничего не знаю точно. Могу рассказать, что я об этом думаю, да только это не убережет тебя от смерти, заранее предупреждаю.

— Выкладывай.

— Я — мутант от рождения, как и все остальные старики. Такая мутация называется акромерацией. С самого рождения у тебя что-то не так с одной железой, гипофизом, и ты продолжаешь расти после того, как нормальные люди перестали. Обычно при этом страдает рассудок, но в моем случае получилось иначе: болезнь заметили вовремя и назначили мне нужное лекарство…

— Каким образом эта... акромегалия продлевает жизнь?

— Не знаю каким, но продлевает. После войны я много где побывал, но никогда не встречални одного человека, даже не слышал о таком кому перевалило бы за двадцать с небольшим

если он не был акромегаликом.

— Ладно. — Тед задумчиво отхлебнул глоток вина. — А есть какой-нибудь способ заразиться от тебя твоей болезнью? Что-нибудь вроде переливания крови, а?

— Нет, не получится. Там неправильно работает один гормон, гормон роста. Может, с его помощью... Но он никогда не попадался мне ни в аптеках, ни в больницах; а как его изготавливают, я не знаю. Я ведь не ученый. Я даже не врач. Но имея радиосвязь, можно попытаться найти какой-нибудь выход.

Тед повернул голову и посмотрел на дверь, в душную в кухню.

— Пошел вон, Марк, — сказал он, — здесь взрослый разговор.

В дверном проеме стоял на руках маленький мальчик. Руки без пальцев напоминали обрубленные ласты. Вместо ног в воздухе болталось что-то вроде дельфиньего хвоста. Лысая голова с малюсенькими и очень близко, почти вплотную, посаженными глазами напоминала яйцо, вдобавок ко всему у него была заячья губа. Мальчик промычав нечто нечленораздельное, повернулся и заковылял прочь, ловко переступая руками-ластами.

Никогда не знаешь, что он понимает, а что — нет, — вскользь заметил Тед. — Тебе случалось встречать кого-нибудь, хоть немного похожего на Марка?

В точности такого — нет. Конечно, у большинства мутантов не одно уродство, а несколько, здесь... Ходячий атлас врожденных патологий. Заячья губа, шреномелия, микрофтальмия, цефалосиндастия... Бог знает, что у него там твориться внутри. Удивительно, что он вообще выжил.

— Жрёт, как свинья, — сообщил Тед. — Если не врач, то откуда знаешь все эти мудреные названия?

— Нашел как-то книгу про разные уродства, но от нее не слишком много прока. Те немногие вещи, которые можно исправить, требуют хирургического вмешательства. Я мог бы, пожалуй, пытаться зашить ему губу, не более того.

— Думаешь, мы не правы, оставляя их в живых? Насколько мне известно, в большинстве семей таких сразу пускают в расход.

— М-м-м... — Джефф допил вино и снова наполнил оба бокала. — Видишь ли, мало кому это говорил, — да и ты ничего от меня не слыхал, ладно? — Тед кивнул. — По-моему, надо давать им возможность вырасти. Даже иметь детей, если они смогут. Тогда есть надежда, что в результате мутаций появится новый ген, дающий иммунитет против чумы. Может быть, что-нибудь вроде акромегалии, но без ее побочны эффектов.

— А от чего мы на самом деле умираем? Только оставь в покое волю Чарли.

— Думаю, это либо элемент биологического оружия, либо мутировавший возбудитель одной из обычных болезней. Со временем эпидемия может затухнуть сама собой. Но может и длиться целую вечность. Я ведь даже не знаю насколько широко она распространена, потом, и хочу использовать передатчик.

— В Джорджии все обстоит точно так же. Мы как-то перекинулись парой слов с одним парнем из Атланты.

— Да, наверно, повсюду одно и то же, — кивнул Джефф, — по крайней мере, на Восточном побережье. В ближайшие годы во Флориде будет немного приезжих.