Чтение онлайн

— Придется бросить его. Жалко...

Он был уже внутри и таращился на незнакомую приборную доску.

— Двинься!

Я протиснулся мимо него, чувствуя, как просел грузовик под весом набившихся в кузов людей. Раздалось звонкое «бамс!» — в металлический корпус попала пуля. Ключей в замке зажигания не было. Я подергал стартер — ничего.

— Мне придется закоротить цепь,— сказал я и соскользнул на землю, подскочив к капоту, отщелкнул широкую боковую панель и поднял ее.

Одним резким рывком я выдернул провода зажигания, торопливо подсоединил их к аккумулятору, затем ухватился

за рычаг стартера и втопил до упора. Двигатель застонал, дважды чихнул и с ревом завелся. Я захлопнул капот как раз в тот момент, когда пуля прочертила на нем яркую царапину, и запрыгнул на сиденье.

— Кто ведет второй грузовик?

— У меня там парень, который водил паровики...

— Не годится. Придется завести ему...

Я снова вылез и пробежал к другому грузовику, припаркованному футах в двадцати от нашего. Встрепанный человек с прилипшими к конопатому лбу мокрыми рыжими волосами возился с освещением приборной доски и выключателем фар. Здесь ключи оказались на месте. Я повернул их и выжал сцепление. Двигатель завелся и мягко заурчал.

— Знаешь, как переключать передачи? Он с улыбкой кивнул.

— Это педаль газа. Надави на нее — поедешь быстрее. Это тормоз.— Он оживленно закивал.— Если заглохнешь, жми вот эту кнопку в полу. Остальное для красоты.

Он снова кивнул. Тут стекло перед ним разлетелось вдребезги и нам в лицо полетели осколки. Из пореза у него на щеке потекла кровь, но он стер ее, не глядя, и махнул мне. Я снова побежал, добрался до своего грузовика, выжал сцепление и выждал секунду, дабы убедиться, что рыжий пристроился следом. Затем я рванул к запертым железным воротам, врезался в них на скорости двадцать миль в час, вырвался наружу, резко вывернул руль влево и молнией понесся по узкой улице.

Двенадцать километров до городской окраины мы покрыли за двадцать минут. Последние сто ярдов мы катили медленнее, прокладывая путь среди лежащих на улице тел, и остановились у грубой баррикады, сложенной из перевернутых и почерневших от огня автомобилей, яркие язычки пламени еще лизали дымящиеся колеса. Часы на колокольне ближней церкви били полночь — веселый аккомпанемент для жизнерадостной картины.

Я смотрел на темные башни города за барьером, неосвещенные улицы. В пределах видимости минимум двенадцать человек скорчились в жутких позах насильственной смерти. Никто из них не носил ни формы и ни оружия: все они были простыми обывателями, застигнутыми выкатившимся из городских улиц ядовитым облаком. Хагруны не показывались. На улицах было тихо и пусто, как на кладбище.

Слева раздался какой-то звук. Я вскинул карабин и увидел человека в белой рубашке с непокрытой головой.

— Слава богу, вы наконец-то здесь,— давясь, прохрипел он.— Я тоже схватил дозу — тошнит как собаку. Вытащил пару, но...— Он закашлялся, перегнулся пополам, и его вырвало.— Слишком поздно. Все мертвы. Газа уже нет, унесло ветром...

— Отойдите подальше,— сказал я.— И передайте всем: баррикады не атаковать.

У него за спиной появились еще один мужчина и женщина с потеками сажи на лице.

— Скажите, что нам делать? — выкрикнул кто-то. Они сгрудились вокруг машины: дюжина потрепанных уцелевших, принявших нас за полицейских и

готовых помогать нам любым способом.

— Просто держитесь подальше от города, чтобы вас не задело. Мы собираемся кое-что предпринять...

И тут кто-то указал на Дзока. По толпе прокатился вопль.

— Все наружу — быстро! — рявкнул я ребятам в кузове, затем обернулся к толпе и крикнул: — Это друг!

Я спрыгнул на землю, обежал вокруг кабины, туда, откуда донесся первый крик, и схватил за руку мужчину, который дергал помятую дверь.

— Слушать меня! Это не враг! Он союзник Империума! Он здесь, чтобы помочь! Это его войска! — Я махнул рукой на десять костюмированных солдат, окруживших грузовик.

Тут показались фары второй машины. Она с ревом подъехала к первой, остановилась и заглохла. Двери распахнулись, и наружу хлынули люди.

— У него волосы на лице... точно как у других...

— Вы видели их?

— Нет... но я слышал... от человека, которого оттащил с баррикады... прежде чем он умер...

— Ну а у меня волос на лице нет — если не считать трехдневной щетины. Это капитан Дзок! Он на нашей стороне. А теперь передайте всем, что я сказал! Эксцессы нам ни к чему!

— Кто вы?

— Я полковник Имперской разведки Баярд. Я здесь, чтобы сделать все, что смогу...

— Что можем сделать мы? — раздалось несколько голосов.

Я повторил требование держаться подальше от баррикад.

— А как же вы? — спросил мужчина, который первым заметил Дзока.— Каковы ваши планы, полковник?

Дзок уже вышел из машины. Он протянул мне модифицированный костюм-челнок, повернулся и отвесил толпе самый изысканный поклон.

— Счастлив познакомиться с вами, дамы и господа,— громко произнес он. Кто-то прыснул, но Дзок не обратил на него внимания.— Я имею честь, как уже сказал полковник Баярд, предложить свои услуги в борьбе против грубых захватчиков. Но именно полковнику предстоит выполнить сегодня основную задачу. Мы, остальные, можем только содействовать...

— Что он намерен сделать?

Я уже наполовину влез в костюм. Дзок ассистировал мне, натягивая штанины, просовывая мои руки в рукава, пристраивая на место тяжелый ранец, застегивая длинные молнии.

— Используя это особое снаряжение,— поведал Дзок в самой что ни на есть театральной манере,— полковник Баярд выполнит бесконечно опасное задание...

— Кончай болтать и подай мне шлем,— перебил я его.

— Мы хотим помочь! — крикнул кто-то.

— Я хочу пойти с вами,— произнес другой голос.

— Наша основная потребность в данный момент,— перекрыл все остальные голос Дзока,— это кофе. Мои бравые ребята слегка вымотались, они не отдыхали с тех пор, как оставили родные казармы. Что до остального, то мы можем только ждать...

— Почему кто-нибудь из нас не может пойти с вами, полковник? — спросил мужчина, подходя ближе.— Вы могли бы использовать группу прикрытия... а не этих разряженных франтов!

— Полковник должен идти один,— сказал Дзок.— В одиночку он выполнит разведывательную миссию в гуще врага — по ту сторону времени! — Он обернулся ко мне и, понизив голос, произнес: — Не теряй времени, старина. Уже за полночь — мир гикнется часа через два...