Мировой разум

Поиски следов внеземной жизни в настоящее время проходят в двух основных направлениях. Одно из них простирается в сторону возможных следов деятельности гипотетически существующего субъекта внеземного разума; ориентиром другого являются космические объекты с более или менее подходящими условиями для возникновения жизни.

Впрочем, различие между обоими этими направлениями проходит и в другой плоскости. Принимается, что инопланетный разум, если, конечно, он вообще существует, по уровню своего развития должен быть, как говорят математики, на порядок (а то и на несколько порядков) выше земного.

И пусть это принимается в какой-то неявной, скрытой форме, суть дела от этого не меняется. Ведь тот факт, что и по сию пору мы не имеем никаких контактов с иными цивилизациями, говорит (предположим, что они все-таки существуют в каких-то отдаленных областях Вселенной) о том, что средства обнаружения, имеющиеся в распоряжении человека, пока еще недостаточны для преодоления разделяющих нас пространственных (только ли?) барьеров.

Но если даже средства пассивного наблюдения не в состоянии обнаружить что-либо альтернативное человеческому разуму, то практическое столкновение с инопланетной (иногалактической?) деятельностью сегодня возможно только в том случае, если гипотетически существующая цивилизация сама выйдет на контакт с нами. Иначе говоря, речь может идти только о такой цивилизации, которая в состоянии преодолеть все разделяющие нас барьеры. Способность же к этому предполагает уровень развития, далеко превосходящий возможности не только земной цивилизации, но, не исключено, что и самые смелые представления современного человека о перспективах ее исторического восхождения.

Словом, когда мы говорим о контакте с каким-то иным разумом, то в качестве его носителя неявно предполагается субъект, достигший едва ли не самых вершин строения всей мыслящей материи.

В то же время анализ условий, при которых возможно зарождение жизни, напротив, ведется на предельно низком уровне организации всего живого, то есть на самом стыке того, что изучается химией и биологией.

Таким образом, между схематично обозначенными здесь объектами поиска оказывается практически вся лестница эволюции, причем эволюции не только биологической, но и социальной. Эти объекты представляют собой как бы противоположные полюсы собственного бытия человека: один из них – далекое его прошлое (простирающееся вплоть до исторического «нуль-пункта» существования живой материи), другой – может быть, еще более далекое его будущее. И в этом смысле между человеком и обоими обозначенными здесь полюсами его поиска обнаруживается что-то вроде глубокой временнуй пропасти.

Впрочем, временнуй разрыв – вовсе не единственное, что пролегает здесь. Между объектами поиска и человеком оказывается, как уже замечено, и пространственная бездна: ведь координаты вероятного обнаружения как материальных следов практической деятельности инопланетных цивилизаций, так и пригодных для жизни условий выносятся в какие-то, едва ли доступные конечному сознанию, зазвездные дали.

Правда, ученый мир, наверное, еще не расстался до конца с надеждой обнаружить следы жизни на планетах Солнечной системы, но что касается поисков разума, то все они, за исключением, разумеется, Земли, давно (и, не исключено, окончательно) вычеркнуты из списка вероятных мест его обитания.

Конечно, при ничем не ограниченных размерах Вселенной район поиска, в свою очередь, оказывается неограниченно большим. И все же: насколько правомерно такое его ограничение? А ведь речь идет именно об ограничении, ибо район возможного обитания братьев человека по разуму зачастую выносится далеко за пределы той сферы, которая ныне доступна

нашему инструментальному наблюдению. Между тем, это область, радиус которой составляет едва ли не миллиарды световых лет.

Но почему бы не предположить вероятность сосуществования в одном и том же пространственно-временном пункте нескольких различных цивилизаций?

Сама по себе такая мысль ничуть не лучше и ничуть не хуже всего множества других, и уже только поэтому она имеет, хотя бы некоторое, право на существование. Впрочем, если быть до конца строгим, следует признать, что и эта мысль далеко не нова: ведь утверждаем же мы возможность (пока, правда, только абстрактно-логическую, далекую от реализации на практике) контактов между различными цивилизациями. А что же такое этот контакт, как не наложение друг на друга пространственно-временных границ распространения различных цивилизаций?

Другими словами, фактическое отсутствие контакта означает, что разные цивилизации могут существовать опять же лишь в разделяющих их зазвездных и надвременных далях. Поэтому и здесь между человеком и объектами его поиска сохраняется до поры неодолимый пространственно-временной разрыв.

Таким образом, если возможность сосуществования в одном пространственно-временном пункте нескольких различных цивилизаций и признается, то только не для той части Вселенной, на которую уже распространилась познавательная деятельность человека.

Между тем, признание такой возможности требует ее распространения на все, без какого бы то ни было исключения, области материального мира: ведь у нас нет решительно никаких оснований для утверждения какой-то исключительности, привилегированности, что ли, уже познанной нами его части. Но нужно ли говорить, что и сегодня для многих мысль о возможности существования какого-то иного разума в самой непосредственной близости от человека граничит даже не с абсурдом, а вообще с умственным помешательством.

В самом деле: если бы «что-то такое» существовало поблизости от человека, человек давно бы уже это «что-то» обнаружил. Отсюда сам факт того, что мы не замечаем никаких странностей ни у себя дома, в освоенных нами районах планеты, ни в его обозримых окрестностях, говорит за то, что мы – единственные хозяева как самого этого дома, так и всех близлежащих его областей.

В методологическом плане это ключевой пункт. Человек и в самом деле не замечал и не замечает никаких странностей, могущих выдать присутствие кого-то чужого в его собственном доме. Но вот здесь-то и уместно задаться вопросом: действительно ли есть строгая формальная связь между нейтральной и мало кого обязывающей посылкой: «не замечал» и категорическим вердиктом: «не существует»? Действительно ли одно логически неопровержимо вытекает из другого?

Вглядимся пристальней.

Поиск носителей внеземного разума осуществляется как поиск материальных следов его практики. Это и логично: ведь масштабы технологической деятельности субъекта иного разума (с сегодняшних позиций земного человека) в обязательном порядке должны быть значительно большими, нежели физические границы той сферы, которую заполняют формы чисто биологического его бытия. Поэтому и вероятность их обнаружения составляет куда большую величину, чем вероятность столкновения со следами биологических его отправлений. Однако по существу вся идеология поиска насквозь антропоморфична, другими словами, страдает не всегда осознанным перенесением качеств, свойственных человеку на то, что является уже по определению не-человеческим.