Миротворцы
Шрифт:
Володю озадачил этот вроде бы вполне невинный вопрос. Действительно, кто?Как-то не задумывался. До появления Наставника в их жизни Димыч был "крепким" троечником, а сам Володя - "мягким" хорошистом. С приходом Наставника всё изменилось: оба они теперь име-ли "отл" практически по всем изучаемым дисциплинам, однако Димычу легче давались гумани-тарные науки, в то время как Володе - точные. Допустимо ли сравнивать по этому критерию? И что ставить выше: точные или гуманитарные?
Володя уже хотел объяснить всё это и ответить на вопрос в том духе, что разницы между ним и Димычем по уровню успеваемости
Володя вздрогнул и отстранился.
– Зачем вы?!
– вскрикнул он.
Брат Василий озадаченно нахмурился. Потом его осенила какая-то идея, и лицо брата Василия снова расплылось в широкой улыбке.
– Ты, мальчик мой, не хочешь, чтобы я тебя раздевал, да? Ну сам тогда раздевайся - я не против.
– Вы... как вы...
– Володя всё понял и задохнулся от ужаса.
– А что тогда?
– Мужеложец!
– выкрикнул Володя, пытаясь соскочить с кровати.
Брат Василий сделать этого ему не дал: его реакция была намного более отточенной, чем у Володи - он схватил Володю за руку и сжал её, что твои наручники.
– Как же так, - произнёс он задумчиво, глядя Володе прямо в глаза. Зачем же ты пошёл?
– Я шёл, потому что мне...
– Володя пытался вытащить руку из захвата, но у него ниче-го не получалось.
– Потому что мне... сказали... ох... что вам нужна компания...
Брат Василий вдруг засмеялся. Захохотал, самым натуральным образом.
– Ой, мальчики мои, рассмешили! Ой, потешили!
– приговаривал он в паузах между взрывами бурного веселья.
– Друзья, называется! Один другого подложил! Ха-ха-ха! Я думал, только проститутки на такое способны! Ха-ха-ха! Рассказать кому - не поверят!
Володя, сопя от напряжения, всё ещё пытался высвободить руку. Брат Василий резко оборвал смех и теперь уже с холодом посмотрел на Володю.
– Вот что, мальчик мой, - сказал он, - я хочу, чтобы ты уяснил одну простую вещь: ты выйдешь отсюда, но не раньше, чем я тебя выебу, понятно? И лучше тебе смириться. Если не хочешь, конечно, остаток жизни в инвалидной коляске провести.
– Нет! Никогда!!!
– захлёбываясь, прокричал Володя.
– Что "никогда"? Никогда в инвалидной коляске?
– Уйди, извращенец, мужеложец!
– Дурень, - сказал брат Василий почти ласково, - это поначалу больно и неприятно, а потом тебе понравится. Ну водочкой в крайнем случае зальёшь.
– Не-е-ет!!!
– Не хочешь по-доброму? Ну смотри!
Брат Василий притянул Володю к себе, легко отстранился, когда Володя попробовал его укусить за нос, перехватил вторую Володину руку, а ребром ладони своей свободной руки ле-гонько, без размаха рубанул Володе по шее, пониже затылка. В глазах у Володи потемнело.
Очнувшись, он обнаружил, что раздет догола и лежит животом вниз на кровати, а сверху на него навалился голый и мокрый от пота брат Василий. Этот последний пыхтел, как паровоз; горячий и твёрдый предмет упирался Володе в ягодицу и давил, давил, давил, приближаясь к... Володя закричал слабеющим голосом и предпринял последнюю попытку освободиться,
Самое удивительное, что эта отчаянная и вроде бы совершенно безнадёжная попытка увенчалась полным успехом. Наверное, и пот тут помог, и то, что брат Василий в этом положе-нии изрядно расслабился, но Володя очень легко выскользнул из-под него, сверзился на пол, вскочил на четвереньки и прямо так быстро побежал к столу.
– Ах ты, сучонок!
– рявкнул брат Василий, поднимаясь вслед за ним.
– А ну-ка стой!
Володя добежал до стола и схватил нож и, не глядя уже, не оборачиваясь - времени у него не оставалось - ударил ножом с заводом руки назад. И попал. Брат Василий взвыл дур-ным голосом. А Володя, всё так же не оборачиваясь, бросился к двери.
На крыльце он на секунду остановился, соображая, куда теперь бежать. В жилой блок к ребятам? Далеко - догонит. Да и чем они могут помочь? Пока разберутся, этот мужеложец ему десять раз шею свернёт. То же самое с другими блоками - территорию Василий лучше знает. Единственный путь - через забор, в лес... Но ведь ночь, холод дикий, местность почти незна-комая. А, всё равно терять нечего. И Володя направил стопы к забору.
Сзади хлопнула дверь.
– Не уйдёшь, гадёныш!
– прорычал брат Василий.
– Не уйдёшь!
Добежав до забора, Володя быстро понял свою ошибку: забор оказался гораздо выше, чем ему представлялось - на метр, а то и больше стандартного на полосе препятствий. Воло-дя огляделся, напрягая зрение - было почти совсем темно. Дерево! Если забраться на это дерево, то можно попробовать перепрыгнуть через забор!
Ломая кустарник и ругаясь на чём свет стоит, к Володе приближался мужеложец. Реше-ние следовало принимать быстро. И Володя его принял. Он подпрыгнул повис на нижней ветке, подтянулся, вскарабкался на следующую. И, остановившись, понял, что преодолеть расстоя-ние между деревом и забором выше его сил.
Володю спасло то, что брат Василий страдал чем-то вроде "куриной" слепоты. Видимо, поэтому он и преподавал здесь, а не где-нибудь в спецлагере по подготовке "летучих мышей". Врезавшись с ходу всей массой своего тела в забор, брат Василий громко выматерился и оста-новился. Володю, затаившегося на дереве, он не видел.
– Мальчик мой, - позвал брат Василий, как слепой, ощупывая забор руками , - маль-чик мой, Володя, вернись. Я тебе ничего не сделаю - только вернись.
Замер, прислушиваясь и дожидаясь ответа. Володя на дереве перестал дышать.
– Пропадёшь ведь, щенок!
– крикнул брат Василий, не дождавшись. Околеешь в ле-су! Вернись, слышишь?!
Володя не отозвался. Брат Василий ещё некоторое время потоптался на одном месте, покричал, позвал, потом побрёл вдоль забора, придерживаясь за него левой рукой. Володя разглядел, что брат Василий успел кое-как одеться (вот она - армейская выучка), на нём были сапоги, куртка и большие чёрные трусы до колен. Сам Володя по-прежнему оставался совер-шенно обнажённым, и, когда мужеложец удалился на порядочное расстояние, почувствовал, как ему холодно. Ещё четверть часа на этом дереве - и можно будет упаковывать свежезамо-роженного покойничка.