Миронов
Шрифт:
Вот как это было дело.
10 февраля 1919 года Миронов телеграфировал Реввоенсовету Южного фронта:
«Весь Усть-Медведицкий округ, за исключением 2–3 станиц и волости, очищен от контрреволюционных банд. Обстановка требует немедленного восстановления власти для урегулирования политической и экономической жизни округа, ввиду этого прошу об утверждении в должности чрезвычайного коменданта округа помощника начштадива-23 товарища Карпова (коммунист), который временно исполняет эту должность. Выдвигаемые политкомдивом Дьяченко товарищи Севастьянов, Федорцев, Рузанов в окружную власть не могут быть допущены по тому поведению, которое проявили в тяжкий
Суть в том, что Федорцев и Рузанов, будучи в бригаде Миронова, скрытно исчезли, и он, естественно, считал их дезертирами. А Севастьянов оказался в трудную минуту паникером... И теперь они должны возглавить всю полноту власти в Усть-Медведицком округе – с этим Миронов не мог согласиться.
Однако члены Реввоенсовета И. Ходоровский и В. Гиттис настаивали именно на таких кандидатурах. К тому же Федорцев начал назначать своих людей на руководящие должности, в частности, некоего Бирюкова. Миронов дает телеграмму Федорцеву:
«Прошу не вмешиваться в мое распоряжение, а вместе с Севастьяновым, Рузановым прибыть на фронт и взять винтовки как сбежавшим с фронта дезертирам, помочь добить врага. У Бирюкова найдено 10 пудов сахара, что возмущает население. Рекомендация Ваша неудачна. Я Вас и Руднева видел пьяным, и Вам не думать об искоренении этого пьянства. Командующий группой войск Миронов».
Федорцев «смело» отвечает Миронову:
«Товарищу Миронову. На Вашу телеграмму – приказание выехать в Усть-Медведицу из Михайловки ревком сообщает для сведения, что он назначен политотделом Южфронта и Донбюро РКП (б), которым он всецело подчиняется и для ревкома действительны те приказы, распоряжения, которые исходят от вышеназначенных организаций».
Разъяренный и вспыльчивый Миронов, уязвленный «своим» же дезертиром Федорцевым, приказывает:
«Я, именем социалистической революции, протестую против Вашего пребывания у власти, а также Рузанова и др., и требую прибыть ко мне в штаб. Если этого не будет выполнено, я подвергну Вас и Вашу компанию личному задержанию и тогда буду объясняться по этому вопросу со штабом 9-й армии и со всеми теми учреждениями, на которые Вы ссылаетесь. Бойтесь революции, она Вас не простит за те минуты, которые Вам хорошо известны. Еще раз приказываю прибыть. Командующий группой войск – Миронов».
Федорцев обратился с жалобой в политотдел Южного фронта и в Донбюро, а те кинулись к Троцкому – уберите Миронова из Донской области! Казак Миронов не в состоянии воевать против казачьей контрреволюции. Поэтому следует удалить Миронова от родных станиц на другой фронт, хотя с повышением в должности.
Это, так сказать, чисто внешняя причина «повышения по службе» талантливого полководца Миронова. Глубинная же заключалась в том, что на Дону троцкистами затевалась бесчеловечная акция против казачества. И если прямолинейный и бескомпромиссный Миронов противится назначению на должность председателя ревкома одного нечистоплотного человека, то что же он предпримет, когда узнает о директиве Свердлова?! Он не только будет мешать претворению ее в практику «строительства социализма» на Дону, но и просто не допустит такого надругательства над донскими казаками и вышвырнет исполнителей. Поэтому троцкисты убирают Миронова за пределы Донской области и, как бы в «напутствие» в дальнюю дорогу, как злодейский удар в спину, организовывают клеветническую публикацию в газете «Донская правда», № 6, 1 апреля 1919 года: «Волк в овечьей шкуре». Чтобы всенародно очернить имя отважного
«С первых дней своей работы районный ревком встретился с неожиданным затруднением в лице начальника дивизии (быв. войскового старшины) Миронова, считавшего себя вождем Усть-Медведицкого казачества. Он выступал с дикими речами против ревкома и коммунистов, говоря, что, когда покончим с Красновым, еще придется воевать с коммунистами. Некоторые темные казаки поддались влиянию дедушки Миронова и стали верить его провокационным басням. А кулачество между тем не дремало и уже начало поднимать голову. Теперь Миронова удалось ликвидировать. Ревкому немало потребовалось усилий, чтобы наладить работу и убедить население, что единственными друзьями бедняков-казаков являются коммунисты».
Выходило так, что «самоотверженные» ревкомовцы устанавливали революционную законность, защищали завоевания Советской власти, а такие закоренелые царские офицеры, как Миронов, ставили непреодолимые преграды на их пути.
Хитрая, с далеким прицелом тактика как бы авансировала реккомовцев, убеждая, что они – совесть народа, во имя его счастливого будущего устанавливают справедливый порядок в донских хуторах и станицах. Так что, когда начнется осуществление директивы Свердлова и ревкомовцы станут творить зверства. – им отыщется оправдание...
9
И потом, что значит «удалось ликвидировать Миронова»? Убить? Расстрелять?.. Среди казаков, которыми командовал Миронов, кто знал его, ценил человеческие и командирские качества, поднялся такой возмущенный гул, который докатился до главнокомандующего, и он был вынужден дать телеграмму Донбюро и ЦК РКП(б):
«В номере 6 „Донская правда“ помещена статья, где сообщается: „...теперь Миронова удалось ликвидировать“. Такие легкомысленные по характеру и глубоко вредные по результатам печатные выступления недопустимы. Предлагаем в ближайшем номере на видном месте дать особую заметку о назначении Миронова на должность помощника командарма на Западном фронте, без политических выпадов, с указанием боевых заслуг на фронте. Полагаю: „Миронова ликвидировать“ – значит убить?.. „Донская правда“ подобными неудачными выражениями вводит общественность в заблуждение».
Газета попятилась назад и дала опровержение:
«В № 6 „Донская правда“ в заметке „Волк в овечьей шкуре“ напечатано, будто в Усть-Медведицком районе бывший начальник 23-й дивизии МИРОНОВ выступил с резкими речами против РОССИЙСКОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ; редакция считает необходимым заявить, что она была введена в заблуждение полученным из Усть-Медведицкого района неверным сообщением, и с полным удовлетворением отмечает, что за товарищем Мироновым в бытность его на Южном фронте имеются большие заслуги. В настоящее время тов. Миронов командирован в распоряжение главкома Западного фронта».
Гордый и честный Миронов не смирился с таким оборотом дела, он уже догадывался об истинных авторах клеветы и без боязни заявил члену ЦК РКП (б) и члену Реввоенсовета Южного фронта Сокольникову-Бриллианту: «Давно пора разогнать эту шайку политических авантюристов из Донбюро, а затем и Троцкого». Заявление Филиппа Козьмича вскоре стало известно крайне самолюбивому и трусливому «вождю» – Троцкому...
С болью и тревогой покидая родной край, Филипп Козьмич Миронов ни на минуту не забывал о его судьбе и предлагал Реввоенсовету республики, что надо делать, «чтобы казачье население удержать сочувствующим Советской власти: