Чтение онлайн

— А у меня, значит, дар.

— И у вас, поскольку вы самый близкий родственник бродячему волшебнику, и у ваших детей и внуков. — кивнул Гайозет.

Бабушка Фима задумчиво потерла подбородок.

— Знаете, тут надо подумать. Взвесить все "за" и "против". Слишком необычная просьба…

Зеленая волна вокруг пошла рябью. Растворились призрачные лица.

— Он идет, он идет! — зашептали призрачные голоса.

— Кажется, мне пора! — Гайозет поклонился и нырнул в зеленую полосу.

— Постой,

я еще не все сказала и обдумала!

Дождь продолжал накрапывать. Бабушка Фима поежилась и повернулась к Семену. Вид у нее был, все-таки, растерянный.

— И что мне теперь прикажите делать? — спросила она.

Массивный ствол дерева задрожал. Ветки затряслись. По стволу спускался Человек без имени…

Сначала крысолову казалось, что он куда-то падает. Ощущения вызывали дурноту, к горлу подступал горький комок, желудок сводило, а конечности деревенели от холода. Крысолов рассчитывал куда-нибудь, в конце концов, упасть.

Потом стало казаться, что воздух вокруг сделался вязким как желе. Крысолов открывал рот, но воздух не проникал в легкие, а забился в горле…

Кто-то провел холодной ладонью по лицу, крысолов ощутил покалывание на веках и открыл глаза. Перед ним сидела муза.

— Привет! — сказала она.

— Привет. — голос был будто чужой, не его голос, далекий, хриплый с признаками долгой тяжелой болезни. — Где мы?

Муза пожала плечами:

— В какой-то гостинице. Не знаю.

— Что мы тут… делаем?..

— А ты как думаешь? — спросил кто-то.

Крысолов огляделся. Каждое движение отдавалось в висках глухими пульсирующими ударами боли. Последний раз крысолов ощущал себя также безнадежно плохо, когда отбил себе селезенку в девятом классе. Крысолов неудачно научился кататься на велосипеде, покатился с горки и врезался в припаркованный у киоска автомобиль. Помимо дикой боли в боку и суставах, ситуацию усугубляли две велосипедные спицы, проткнувшие ногу… Сейчас крысолову казалось, что такие же спицы пронзают его мозг.

Он лежал на койке у маленького квадратного окна с решетками. Комнату заливал мутный желтый свет одинокой лампочки под самым потолком. В комнате больше не было мебели. У стены напротив стоял паренек невысокого роста, с таким бледным лицом, будто он целый день сдавал кровь на нужды населения. Чуть поодаль сидел на корточках паренек в очках и вертел в пальцах обыкновенную пуговицу. Пуговица слегка светилась изумрудным.

— Привет, ученик чародея! — сказал человек в очках безо всякой иронии. Глазки у него так и бегали. Лицо показалось крысолову смутно знакомым, но спицы в мозгу дрожали и мешали сосредоточиться.

Внезапно крысолов вспомнил об артефакте, шевельнул рукой, но вовремя остановился. Паренек в очках заулыбался, обнажая ровные белые зубы — слишком белые и слишком ровные,

чтобы быть настоящими.

— Все нормально. Я не трогал твою прелесссссть. — произнес он. — Я боюсь, что могу не сдержаться и уничтожить артефакт раньше, чем загляну в мертвые глаза твоего хозяина, Вор.

Ужасно хотелось сладкого. Особенно рафинада.

— Давно меня не называли Вором. — произнес крысолов. — Может, объяснишься?

— А есть смысл?

— Всегда и во всем есть смысл. — заметила муза. — Это я вам как генератор идей говорю.

— Ты заступаешься за человека, который тебя украл? А как же нейтралитет?

— Я не люблю злых людей.

— То есть я зло?

Муза не ответила, но выражение ее лица говорило о многом. Крысолов усмехнулся. Он готов был простить музе все ее ворчание, лишь бы она оставалась на его стороне… Или вновь дотронулась бы холодной ладонью до его пылающего лба.

— Мне вообще наплевать, кто ты такой. — сказал крысолов. — Объясни, что происходит? Откуда ты взялся? Ты Хранитель?

— Видимо, да. — ответила муза, стрельнув взглядом в сторону паренька в очках. — Только он сумасшедший Хранитель, потому что перебил всех остальных в больнице. Еще он сказал, что не любит, когда его называют Умник.

— Осторожнее, муза. — шепнул человек в очках. — У меня теперь есть имя!

— Умник! — выдохнул крысолов. — Так вот, как ты выглядишь. А я двадцать лет гадал…

— Двадцать два года, если быть более точным.

— Когда я встретился с Хваткой и Цербом…

— И Странный подоспел не вовремя, а то бы они прищемили твой куцый хвост…

— А я вовремя сообразил, что это ловушка…

— И Деликатный не успел пустить тебе пулю в лоб…

— Я бежал под дождем, а полы моего плаща горели…

— А я думал, что мой план удался…

— И, кажется, я видел нечеткий силуэт, который вынырнул из тени…

— Да. В тот день я промахнулся. — паренек в очках убрал пуговицу в карман. — Я мог бы избавить мир от такой мрази, как ты, одним удачным выстрелом. Но не повезло.

— Или, я вовремя увернулся. — крысолов невольно потер затылок. Боль отступала.

— Как бы там ни было, все в прошлом. — заключил паренек в очках. — Мы с тобой встретились снова. Можно сказать, это судьба. Я хочу убить Брокка, чего уж скрывать, а ты хочешь помочь ему уничтожить мир. При этом, я выступаю в роли злого гения, а ты у нас этакий добрый малый. Правда, муза? Нашепчешь ему на ухо, какой он милый парень?

— Еще чего. — фыркнула муза. — будем считать, что я на нейтральной стороне.

— Вообще-то, Брокк не собирается уничтожать мир… — произнес крысолов, внезапно испытав чувство неловкости перед музой. — Он хочет уничтожить магию. Собрать ее из всего мира и уничтожить. Сделать мир таким, каким он был много лет назад… Обыкновенным.