Мираж
Шрифт:
Миссия практически опустела. На севере Турции случилось землетрясение, и братья, движимые верой и состраданием, поспешили на помощь его жертвам. Сиделкой у койки брата Питера остался Мустафа, уроженец Вана, работавший на подхвате в миссии. Врач дал ему хирургическую маску, халат и ушел, не сказав, что за африканская чума поразила монаха.
Десять часов вечера. Уже много часов наблюдает Мустафа, как брат Питер то приходит в себя, то снова погружается в пучину беспамятства.
Вот и сейчас больной бредит. Снова заговорил он об Иосифе, Марии и Иисусе,
— Ирод, Ирод послал за ними своих людей. Ты помнишь это? Ты помнишь? Но Ирод был иудей, правда? А те были арабы, богатые, очень богатые арабы. Ты помнишь их, дружище? Богатые, очень богатые арабы.
Мустафа прислушался. Он вспомнил, что несколько лет назад сюда действительно приезжали богатые арабы и задавали всякие вопросы. Они явно кого-то искали.
— Они бежали от преследователей — Мария и младенец Иисус. Но Иосифа с ними уже не было. Он начал искать ковчег и умер на горе Арарат. — Брат Питер тряхнул головой, словно что-то припоминая. — Нет, его звали не Иосиф. У него было какое-то французское имя… Филипп! Того человека звали Филипп. Да, это был великий человек — мой спаситель! Где же он?
Мустафа весь превратился в слух. Он припомнил, что те арабы предлагали большие деньги за информацию о женщине с ребенком и человеке по имени Филипп.
— Потом Иосиф умер, — снова лихорадочно заговорил больной. — И их взял Питер. Петр. На этой скале построю я свою церковь. Я посадил их в машину и повез.
— Куда ты повез их? — спросил Мустафа.
— В Египет. За ними по пятам гнались люди Ирода. Да, это был Египет… Мы оказались в каком-то отвратительном городе…
Мустафа осмелел и время от времени задавал больному монаху вопросы, стараясь направить его бред в нужное русло. Это было похоже на разговор с лунатиком, но в конце концов начала вырисовываться довольно четкая картина. На стареньком джипе миссии брат Питер отвез жену и сына богатого араба в Эрзерум или Анкару. Никто ничего не заподозрил, все привыкли к брату Питеру и к его машине: он всегда ездил по той дороге и был серым и незаметным, как дорожная пыль. Никто и не подумал заглянуть в его машину. Потом Питер заговорил об аэропорте в Эрзеруме или в Анкаре, рассказал и о документах — новых документах, которыми он снабдил беглецов.
Больше Питер ничего не сказал. В полночь он в последний раз воззвал к Иисусу, затих и вскоре испустил дух.
Мустафа не стал нарушать инструкций. Он запер комнату, где лежало тело, выбросил халат и маску и ополоснулся в дезинфицирующей жидкости, пахнувшей спиртом. После этого он позвонил в госпиталь. Приехали двое — европейские врачи, работавшие на какую-то загадочную организацию под названием ООН. Они похвалили Мустафу за точное выполнение инструкций, посетовали, что, останься брат Питер в живых, он мог бы спасти множество человеческих жизней, забрали его тело и увезли.
Мустафа пробыл в миссии еще месяц, моля Аллаха, чтобы тот не допустил
«Позвони, если вдруг что-нибудь узнаешь», — сказал тогда араб. Слава Аллаху, карточка нашлась, вот она. Никогда нельзя выбрасывать вещи, оставленные такими богачами. На одной стороне кусочка картона значилось название и телефон местного отеля, на другой — телефон в аль-Ремале. Мустафа задумался: звонок обойдется ему в месячную зарплату. Одна надежда, что сведения брата Питера все еще представляют ценность для тех арабов.
Али
Абдалла Рашад, руководитель организации, известной большинству ремальцев как агентство «Сокол», совмещавшее функции ЦРУ, ФБР и тайной полиции, закрыл папку и молча ждал реакции племянника.
— И ты веришь этому пастуху-турку? — спросил Али.
— Конечно, он мог и солгать в надежде на вознаграждение, но скорее всего его история правдива.
— Так, значит, эта сучка жива?
— Вероятно, да, — спокойно ответил Абдалла.
— И мой сын тоже?
— Все в руках Бога.
— Где они сейчас?
Абдалла решил не обращать внимания на взвинченный тон Али.
— Это трудный вопрос, племянник. Я попытался разобраться, приняв во внимание ранее неизвестные факты, и начал новое расследование. Очень похоже, что она вместе с мальчиком направилась в Париж. Там они остановились в одном отеле. После этого, насколько я знаю, состоялась встреча Амиры с неким адвокатом по фамилии Шеверни. Но след на этом обрывается, так как Шеверни умер два года назад. Теперь они могут находиться где угодно и под какими угодно именами.
— Найди ее.
Абдалла смущенно отвел взгляд. Немногословность Али граничила с бестактностью.
— Если она совершит ошибку, мы ее найдем, — спокойнее, чем обычно, произнес Абдалла. — Если же нет… Время подобно песку, племянник. Все в конце концов исчезает под его покровом.
— Я не нуждаюсь… — Али с видимым усилием взял себя в руки. — Благодарю тебя, дядя. Очень рад был тебя видеть. Но, к сожалению, мне пора. В следующий раз…
— Конечно, конечно. Я же понимаю, как ты занят. Но позволь мне сказать тебе пару слов, уж коли ты нашел время посетить своего дядю.
— Пожалуйста. — Али остался стоять. — Говори.
— Дело в том, племянник, что самым моим сокровенным желанием является твое воссоединение с сыном. В то же время, если сын и его мать будут найдены, то на аль-Ремаль и на королевскую семью в случае каких-либо неожиданностей может упасть тень.
— Что же может произойти, дядя?
— Условности, племянник, иногда мне кажется, что весь мир держится именно на них. Представь себе, какие пойдут разговоры, если с женщиной что-то приключится, даже такая невинная вещь, как автомобильная авария.