Мираж

Дым стелился скатертью по столам, оставляя в воздухе запах крепкого дорогого алкоголя и табака. В ночные часы стойки, искусственно состаренные, но красивые, заполнялись стаканами и их «арендаторами». Простыми офисными работягами, затянутыми в рубашки на худых, обезжиренных плечах и паршивые галстуки; женщинами, проклинающими очередного мужика-кобеля и сопереживающими им подружками. Двое каких-то молодых крепышей соревновались между собой за звание «бронированная печень», закидывая один стакан текилы за другим.

Входная дверь распахнулась, и во вселенную вредных привычек вторгся человек. Высокого роста. Крепкого, почти мощного сложения. На упругих плечах чуть потертая рубашка из плотного хлопка покрывала серую футболку с V-образной горловиной. Джинсы, перетянутые ремнем, не были писком моды – обтягивающими, скорее, являлись данью классике. Строгие, синие, под стать глазам, оглядывающим помещение, не то в поисках добычи, не то высматривающими более комфортный уголок.

Бармен средних лет протирал стаканы, когда увидел рассекающего табачно-спиртной туман мужчину. Складывалось ощущение, что он куда-то спешит. Кому как не ему, работнику питейного заведения знать… Но посетитель не напрягался и не торопился. Легкая щетина на лице, неглубокие морщины. Мужчина остановился прямо напротив него, за стойкой, и произнес:

– Здравствуйте, – гость учтиво кивнул и занял свободный стул рядом с девушкой.

– Будьте добры, «Джеймсона».

Стакан наполнился наполовину. Мужчина в плотной рубашке расслабленно пригубил напиток. Вдохнул запах табачного дыма. Табак здесь был лишь дополнением. Не рвал ноздри и не заполнял отравой легкие до состояния тошноты. Плавно текли минуты. Он ни с кем не заговаривал. Просто слушал ненавязчивую музыку из динамиков и редко прикладывался к стакану с хорошим виски.

Девушка сидела по правое плечо от него. Неделя у нее не задалась еще с понедельника. Гребаный завал с работой, ремонт, недосып. И по какой-то причине только вино сейчас успокаивало и немного расслабляло нервы. Ненадолго. Только что позвонили из конторы – пропали какие-то деньги со счетов, за которые она лично отвечала. Выслушав претензию, она сгоряча махнула рукой и вино расплескалось по стойке, задев и мужчину слева.

– Черт! Мразь! – девушка не могла прийти в себя, совсем выбившись из сил. Треснувший бокал лежал на стойке. – Извините… Я не хотела.

Она увидела пятна от вина на закатанном рукаве рубашки слева от себя.

– Я не хотела, извините. Давайте что-нибудь…

Посетитель спокойно дотронулся до её плеча.

– Девушка, всё в порядке. Не переживайте.

Обычно тактильный контакт с незнакомцами вызывал в ней дискомфорт. Сейчас же, на пределе нервного напряжения… Она глубоко вздохнула и взглянула в глаза соседа. Успокоилась.

– Вы в порядке? С Вами все хорошо?

Голос будто звучал в её голове, разливался расслабляющей волной. Она вгляделась в мужчину внимательнее. На вид лет тридцати пяти. Волосы не короткие и не длинные, темноватого оттенка.

Пальцы… Он убрал руку от плеча, но ощущения от прикосновения пальцев… Кожа приятно зудела, будто под слабым электрическим разрядом.

– Да… – молодая женщина перевела дыхание. – Спасибо, еще раз прошу прощения. У меня очень неудачный день.

Бармен усердно

протирал испачканную стойку. Мужчина понимающе кивнул.

– Такое время. Все наладится, вот увидите.

– Вы меня убеждаете или просто проявляете жалость? – девушка вдруг сверкнула зелеными глазами в его сторону.

– Не жалость. Жалость – чувство высокомерное. Сострадание.

– Да кто Вам сказал, уважаемый, что я страдаю?!

– Нет? – мужчина с полуулыбкой отпил «джеймсона» из стакана.

– Нет! – взорвалась миловидная особа, намереваясь уйти. – и вообще, Вы…

– Ну тогда, Вы радуетесь в своей манере. А я лишь захотел залезть к вам в трусики.

Сказать, что она опешила – ничего не сказать. Возникло желание разбить об его голову стакан или бутылку. Останавливала лишь ирония в его голосе. Она достала пачку вишневых сигарет. Задымила, выпуская дым в его сторону.

– Как интересно… – она подперла голову пальцами, делая очередную затяжку. – А почему Вы еще живы, раз такой нахал? Что у Вас за мысли?

Мужчина пригубил из стакана еще раз, осушая до конца. Развернулся на стуле к своей новой знакомой. Внимательно оглядел её. Темные джинсы, майка нежного оттенка под бежевой курткой. Тело под одеждой было очень красивым.

Она будто прочитала его мысли во взгляде. Выпитое вино давало определенное право развязать язык.

– Анастасия -она протянула руку.

Мужчина галантно обхватил ее пальцы, не сжимая.

– Владислав.

– Владеющий славой? Любопытно, какой?

– Славой владеет Филипп Киркоров – не я. – улыбнулся мужчина.

– Скажите, владеющий славой, а что Вы себе позволяете? – глаза Анастасии уже откровенно блестели от любопытства. И от ощущения, что её только что трахнули, не особо озадачиваясь стянуть шелковые трусики.

– Позволяю? Вы про трусики?

– Неа. Про этот взгляд, которым вы меня сейчас поедали.

– Поедал? Ни в коем случае… Просто любовался красивой женщиной. Вы можете вызвать полицию, если хотите.

– И в мыслях не было. А что было у Вас в мыслях, что Вы так откровенно меня рассматривали?

– Что у Вас давно не было нормального секса. Иначе, зачем бы Вы донимали меня своими вопросами?

Анастасия вспыхнула:

– Ну простите, Владислав… Нас, сирых-убогих… А то ведь нас никто не трахает, а Вы-то единственная надежда и опора! В своих потертых джинсах и рубашке из секонд, мать его, хэнда!

Она взяла было в руки сумочку и хотела уйти. Отчего-то мысли в голове спутались от его спокойного взгляда. Хотелось не то улыбнуться, не то ударить этого нахала ногой в грудь и опрокинуть на пол. Окурок дымился в пепельнице.

– Это идиотизм – сдалась она – Я пришла сюда отдыхать. Мне нравится место за стойкой.

– Я не хотел Вас обидеть. Вы стали задавать глупые вопросы. Я дал глупые ответы.

– Пффф… Вы смотрели на меня так, будто хотели трахнуть. И я спросила у Вас чуть ли не прямо. А Вы стали играть в дядю Фрейда.

– Вы взрослая женщина, Анастасия. – Влад заказал порцию виски для обоих. В стаканы булькнула горячительная жидкость. – Так спросите прямо, а не обходными путями.

Ему еще и разжевать надо?! Твою ж мать!