Мир принцев
Шрифт:
Его собственной лошади, оставленной на сохранение Ишиму, здесь уже давно не было, как и самого проводника.
Мечники, дорожившие своими конями, лошадь магу конечно дали, а попробуй не дать! Но в приложение к ней выделили сопровождающего, молоденького парнишку на резвом жеребце. Который должен был лошадь привести обратно. Парнишка явно спешил побыстрее вернуться в лагерь, поэтому всю дорогу подгонял и так быстрого коня. А Зак и не против, он и сам спешил.
В город их пустили без вопросов, видимо уже понемногу начали разбираться в тордизанской форме. Отдав лошадь нетерпеливому
Прежде чем идти с докладом к обосновавшемуся во дворце градоначальника Хаберу, маг собирался разыскать Танио.
Он чувствовал себя немного виноватым за то, что задержался так надолго. Всему виной был Хабер, заставивший Зака, бывшего в курсе всех материнских дел, налаживать порядок в крепости. Конечно, можно было передать с кем-нибудь весточку, но комендантские дела захлестнули мутным потоком.
Нужно ли принцам по прежнему выходить на дежурства, если ворота все равно открыты, а по ущелью, как по главной улице столицы, свободно гуляют солдаты и маги?!
Следует ли и дальше кормить всех, кто вваливается в крепостную столовую, если повара уже падают с ног, а в кладовой кончаются припасы?!
Пустят ли принцев повоевать, или они тут сидели как дураки для отвода глаз?
Почему на войну взяли только Талу и Анюсю, когда другие принцессы тоже хотят ухаживать за ранеными?
Если ворота открыты для всех, то почему не выпускают погулять принцесс?!
Почему солдатам не разрешают временно занять пустующие башни?!
И еще сотня подобных вопросов.
Когда Зака осадила толпа просителей, одновременно выкрикивающих свои претензии, он понял, что его мать — необыкновенный человек. Она бы разобралась со всеми этими проблемами за несколько подзвонков. У него ушло времени во много раз больше.
Город выделил магам под ночлег два соседних дома, принадлежащих богатым торговцам. Сбежавшим несколько дней назад вместе с семьями в Турейл, маленький рыбачий городок на побережье. Там они надеялись купить или нанять рыбацкую шхуну, и на ней добраться до Аганы. А в домах оставили только несколько слуг, охранять имущество. На случай, если случится чудо, и можно будет вернуться. Ну а если нет… слуг, конечно, жаль, но они же за это деньги получают.
Танио долго искать не пришлось. Едва Зак вошел в холл первого дома, сразу услышал звуки эльфийской свирели, единственного инструмента, на котором умел сносно играть зять, и надрывное пение, выводимое явно нетрезвыми голосами. Свернув на эти звуки, Зак обнаружил в небольшой, уютной когда-то гостиной, тепленькую компанию. Болаф, размахивая кружкой, неплохим басом запевал, а прислонившийся к нему Ишим тоненько подтягивал заунывную балладу. Сидящий напротив Тан извлекал из подаренного ему эльфом инструмента жалостливую мелодию.
На столе стоял большой кувшин из-под медовухи, и деревянная тарелка с полуобглоданными костями.
— Зак! — взревел Болаф, обернувшись на скрип двери с неискоренимой чуткостью раба. — А мы здесь поминаем. Госпожу коменданта!
У Зака подкосились ноги. Как… Не может
— Хорошая была женщина! — со слезой в голосе продолжал северянин. — И отец тоже очень хороший! Выпей с нами! Тебе легче будет!
— Отстань от него! — Неожиданно зло рявкнул на Болафа, переставший играть Танио. — Не будет он с тобой пить! Нужно ему собственную мать с чужими людьми поминать?!
Зак пораженно всмотрелся в закипевшие смертельной обидой глаза зятя и всерьез засомневался в причине, по которой хотел чистить морду Хаберу.
— Давно вы здесь… поминаете? — осторожно поинтересовался у Ишима, как у самого трезвого.
— Да сразу как въехали в город, примерно через звон после обеда, смотрим, Танио идет с кувшином. Ну мы и пошли с ним сюда. Нехорошо оставлять человека в таком горе.
У Зака отлегло от сердца. Именно в то время он вернулся из дома в крепость. Значит, Тан решил, что родители… и конечно расстроился… бедняга! Зак и не подозревал, что Дорисия еще не объясняла принцу, что двух магистров, поднаторевших в способах обходить ловушки и опасные ситуации, не так-то просто убить! Ну, он, Зак, разумеется, тоже очень виноват! Надо было сразу поговорить с другом, поделиться надеждой! Да ведь он даже не подумал… что Танио считает их погибшими! И никто из магов не удосужился принца успокоить!
Так что же теперь ему делать с этими… поминальщиками?!
Зак хмыкнул и провел перед непонимающими лицами рукой. Упала на стол кружка, покатилась по полу свирель.
Маг поправил сползающего Тана, чтоб не упал, сунул в карман подарок эльфов и вышел из комнаты. Почти сразу нашел боязливо перешептывающихся, настороженных слуг, притаившихся на кухне, и объяснил, что от них требуется.
Пару подзвонков наблюдал, как они устраивают на принесенных тюфяках спящую компанию, потом отдал несколько монеток и пошел искать Хабера.
Пока шел по улицам, ловя на себе осторожные взгляды жителей, бросаемые на чужака то с робкой надеждой, то с тревогой, ссориться с Хабером раздумал. В конце концов, это именно он, Зак, обещал сестре присмотреть за зятем. Он и должен был догадаться, что испытывает в душе Танио. Хотя… С тех пор как он наловчился считывать чужие мысли, не было у него такой необходимости, угадывать чьи-то чувства. Вот и не понял, что друг страдает. А ведь Тан наверное, думал… что Зак из высокомерия… не захотел с ним делить свою скорбь?! Вон как сейчас горько сказал… про чужих людей! Это ж, он, глупец, думает, что Зак его до сих пор чужим считает!
Нет, все! Пора просить у Хабера амулет, он как-то предлагал, и читать чужие мысли только в крайних случаях! И только у врагов! Твердо решил Зак, входя в ярко освещенный большой особняк, немного необоснованно носящий гордое звание дворец.
— Лизандр, вставай! Кастанио, вставай! Вас Хабер зовет! — Тщетно взывал ученик мага, служивший Хаберу посыльным.
— Если не отстанешь — убью! — пробормотал любимую угрозу совершенно не свирепым голосом Танио, пытаясь засунуть голову под несуществующую подушку.