Чтение онлайн

– Сколько стоит миндальное печенье, госпожа Авдония? – спросил Лаймо, как только она остановилась перевести дух.

Купив фунт печенья в бумажном пакете (законный предлог для прекращения разговора), он отправился домой. Солнце клонилось к западу, маленький, чисто подметенный дворик перечеркнули косые тени. Печенье Лаймо отдал матери к чаю. Та приняла пакет равнодушно, хотя раньше ей нравился этот сорт.

Лаймо поднялся к себе в комнату, уселся на подоконник. К нему в душу заполз тоскливый холодящий страх, и этот страх превосходил тот, который он испытал, когда его чуть не съела Нэрренират. «Промыли мозги от

всего дурного…» Он не хотел, чтобы его мать была такой, как сейчас! Да, раньше у нее был тяжеловатый характер, она нередко ругала его или говорила неумные вещи – но, несмотря на это, он любил ее. А сейчас ее превратили в ходячего мертвеца. «Вот оно, по-настоящему ужасное, – подумал Лаймо, – и я бессилен что-либо с этим сделать…» Его охватила унылая безнадежность.

Он довольно долго так просидел, солнце за это время наполовину ушло за крыши, а потом во дворе скрипнула калитка, и Лаймо, вздрогнув, поднял голову – посмотреть, кого там принесло.

В Верхний Город Шертон проник, минуя оцепление у подножия лестниц. Элементарнейшим способом, через канализацию. Вначале он собирался, заплатив дань людям Омфариолы, подняться вместе с торговцами, но, понаблюдав, понял: номер не пройдет. Охранники всех подряд обыскивали и изымали предметы, которые казались подозрительными присутствовавшим при сей процедуре жрецам доброй богини. Информационную шкатулку наверняка сочтут подозрительной вещью.

Ближайший вход в катакомбы находился на задворках склада стройматериалов, что располагался около грузовых эскалаторов. Длинные здания из белесого кирпича, с маленькими зарешеченными окошками выглядели заброшенными. Да они и были заброшены: после того, как Верхний Город оказался на осадном положении, там вряд ли велись строительные работы.

Окинув взглядом окрестный кустарник, Шертон вытащил из-за пазухи и пристегнул к поясу кобуру, два ножа в ножнах; натянул плотно охватывающую шапочку с плоским кружком магической лампы на лбу, запихнул под нее волосы. Поднял ржавую крышку люка.

Этим люком регулярно пользовались. По крайней мере, запор был сломан еще до Шертона, а внутреннюю поверхность крышки покрывало множество царапин. Плохой признак.

Конус исходившего от лампы света выхватывал из тьмы покрытые плесенью стены, заполненный блестящей жидкой грязью канал, каменный потолок. Пройдя с десяток шагов вдоль кромки канала, Шертон резко повернулся. Ослепленная светом тварь, которая начала было подкрадываться к нему со спины, с пронзительным стрекотом отскочила.

Вот чьи когти оставили следы на крышке! Нечто щетинистое, с шестью суставчатыми лапами и мордой, напоминающей печальное сморщенное личико, пародийно-человеческое. Размером оно не превосходило собаку, зато могло бегать по стенам. Создание из тех, что выбираются на поверхность после полуночи и охотятся на запоздалых прохожих в Нижнем Городе. Нежить.

Свет лампы ее отпугивал, но стоит повернуться к твари спиной, и она атакует. Шертон атаковал первый: метнул в голову нож. Суча лапами, существо забилось в агонии на каменном полу. Шертон отсек все шесть конечностей, ловко уклоняясь от ядовитых шипов, и пинком сбросил останки в канал.

Некоторые разновидности нежити способны регенерироваться, даже если изрубить их на мелкие кусочки. Он предполагал вернуться обратно этим

же путем, и не исключено, что его ждет еще одна драка с этим же противником. Отрубленные лапы продолжали дергаться; в том месте, где тварь свалилась в канал, грязь колыхалась, на поверхности возникали и лопались пузыри.

Держа наготове ножи, Шертон двинулся вперед. Никто больше не выскакивал из темноты, не крался за ним по пятам.

Ему предстояло второй раз в жизни преодолеть барьер, создаваемый защитными установками Верхнего Города. Он был готов к неприятным ощущениям – и все же, когда на него обрушилась ломающая волю тоска, а к горлу подкатила тошнота, непроизвольно попятился.

Присев на корточки у стены, он в течение нескольких минут приходил в себя. Наконец встал, убрал оба ножа в ножны (дальше они не понадобятся) и шагнул вперед.

Его обожгло, оглушило, скрутило болью, однако на этот раз он прорвался. Получасовой отдых, потом – вперед и наверх. Хоть он и знал, что, несмотря на зловещую тьму, невыносимую вонь и обилие дерьма вокруг, места здесь безопасные, ибо за периметром Хатцелиуса нет и не может быть никакой нежити, рефлексы реагировали на каждую тень, на каждый шорох.

Прошло довольно много времени, и впереди забрезжил свет. Туннели стали шире, их теперь освещали прикрепленные к потолку магические лампы. В некоторых туннелях вместо каналов с нечистотами пролегали трубы водопровода. Туда-сюда шныряли крысы, Шертону приходилось поглядывать под ноги, чтобы не давить их.

Шахта. Наверху, за вычурной литой решеткой, чернело усеянное звездами небо. Пока он добирался до цели, наступила ночь.

Возблагодарив Создателя за то, что так и не довелось искупаться в дерьме, Шертон поднялся к выходу, цепляясь за скобы. Поковырявшись гвоздем в замке, откинул решетку, вылез наружу и с удовольствием вдохнул свежий воздух.

– Эй, кто вы такой?

Вопрос задал офицер городской стражи, с профессиональным интересом наблюдавший за его появлением.

– Меня зовут Арсений Шертон. – Не было причин скрывать свою личность. – Я пришел навестить друга, ректора Императорского университета. Не хотел неприятностей с молодчиками Омфариолы, вот и пришлось через канализацию.

– Вы говорите о профессоре Баланиусе? – уточнил офицер.

– Нет, о профессоре Ламсеарии.

– Профессор Ламсеарий больше не ректор. Он ушел на пенсию.

– Тогда не подскажете, где его можно найти?

– Почетный придворный советник профессор Ламсеарий живет в своем дворце на проспекте Грез. Вам в ту сторону.

– Спасибо.

Кивнув стражникам, Шертон пошел вдоль расписанной причудливыми фресками стены какого-то учреждения. Судя по характеру росписи, учреждение принадлежало Лиге Императорских Магов. Возле поворота на миг обернулся: офицер смотрел ему вслед.

Дворец Венцлава, двухэтажный, с классическим рихойским портиком и позолоченными статуями в нишах, находился в самом конце длинного проспекта Грез. Его окружала фигурно подстриженная туя и магические фонари в виде светящихся змей, обвивающих бронзовые столбы.

Бывший ректор отдыхал у себя в опочивальне. На столиках вокруг кровати громоздилось множество склянок, пакетиков, коробочек с лекарствами. В кресле сидела невзрачная светловолосая девушка, совсем юная. Вначале Шертон принял ее за рабыню, потом заметил на тунике Эмблему целителя-ученика.