Чтение онлайн

Панадарцы с жадным интересом всматривались в окутанную туманом нечеткую даль. Им предстояло долгое путешествие, а с Суамой, больше похожей на захолустный городишко, чем на столицу государства, они мысленно распрощались навсегда. Об участи Нэрренират никто из них не сожалел.

Предъявленные Титусом доказательства скорого покушения заставили королеву Лусиллу в течение получаса произносить яростные, перемежаемые рыданиями речи о людской неблагодарности и расплате за доброту.

Они уединились в ее личных покоях, в будуаре, убранном гирляндами вырезанных из дерева позолоченных

фигурок. Такие же, но попроще, без позолоты, Титус видел в домах у халгатийских крестьян – изображения добрых духов, приносящих удачу.

– У всех черные сердца… – всхлипывала Лусилла. – У всех…

– Не у всех, ваше величество, – улучив момент, возразил Титус. – Среди ваших подданных есть такие, на кого можно положиться. Дайте им оружие – и они защитят вас от интриганов, докажут вам свою преданность!

Он откровенно лгал – и это была святая ложь ради социальных перемен, ради светлого будущего для всех рожденных в нищете халгатийцев.

– Надо же, урод, а порядочный… – высморкавшись, пробормотала королева и похлопала Титуса по руке пухлой дрожащей дланью.

Ему было неприятно ее прикосновение. С рассчитанным напором он продолжил:

– Те, о ком я говорю, – это нищий люд Суамы. Нищие искренне любят вас, ваше величество, они вас в обиду не дадут! Они не настолько испорчены, как ваши дворяне или жадные торговцы. Они по-детски бесхитростны, простодушны, честны, они знают, что такое милосердие и благодарность! Смотрите, я все подготовил. – Он развернул пергаментный свиток (письменность Облачного мира отличалась от панадарской, но афарий за истекшее время ее освоил). – Это приказ о раздаче сформированным из городской бедноты отрядам оружия из королевских арсеналов. Подпишите его – и можете больше не бояться придворных заговорщиков! Руководство и контроль я обеспечу.

Еще раз высморкавшись, королева скользнула по тексту расфокусированным от слез взглядом и потянулась за гусиным пером в золотой чернильнице.

Раскинув во все стороны тонкие паучьи ножки – суставчатые, голенастые, неодинаковой длины, – лучевик слегка покачивался, испуская мертвенное голубоватое мерцание. Светились его многочисленные изломанные конечности, светилось небольшое туловище, почти полностью ими перечеркнутое. Казалось, он не стоит на невидимой земле, среди слившегося с тьмой кустарника, а висит в непроглядной ватной пустоте. Приблизиться он не пытался, его отпугивал не до конца погасший костер, а также обереги, разложенные Бирвотом вдоль границы магического круга. Но и не уходил: рядом находилась вожделенная пища – живые существа, из которых можно высосать энергию.

– Ближе не подойдет, – заверил маг. – Давайте спать.

Остальным не спалось: они еще не привыкли устраиваться на ночлег бок о бок с агрессивно настроенной нежитью Облачного мира, пусть даже и под защитой. Раньше нежить их не донимала, так как старалась держаться подальше от Нэрренират (все трое нехотя признали, что общество богини имело свои хорошие стороны).

– Тут как в Нижнем Городе после полуночи, – прошептал Лаймо. – Тоже всякое вылазит и норовит до тебя добраться… Я тридцать две ноги насчитал, но их, по-моему, больше. А помните того дохлого лучевика, которого Нэрренират принесла? Такой серый, жесткий, совсем как высохший куст… Даже не подумаешь,

что по ночам светится!

– Где вы видели дохлого лучевика? – приподнял голову задремавший было Бирвот.

– Дело в том, что у нас был еще один спутник, неуязвимый для воздействия нежити, – объяснил Шертон. – Вернее, спутница. Однажды она задавила такую тварь и притащила показать нам.

– А почему она не с нами? – удивился маг.

– Потому что угодила по пьянке в королевский зверинец.

– Черный зверь?! Так это ваше животное? Вы привезли его с собой?

– Это не животное, а божество, – возразил Шертон. – Попав в Облачный мир, она утратила свои божественные способности.

– И мы ее сюда не привозили, она сама за нами увязалась, – добавила Роми.

– Пожалуй, я мог бы вызволить ваше божество из Обсидиановой ямы… – произнес маг с раздумьем. – С вашей помощью, Шертон.

– Лучше не надо, господин Бирвот, – испугался Лаймо. – Все мы чтим великую богиню, но она запросто может кого-нибудь из нас съесть, если проголодается.

– И еще она сексуальная маньячка, – буркнула Роми.

– В общем, сама выберется, – подвел итог Шертон. – Надеюсь, теперь до нее дойдет, что пить надо в меру.

– Непохоже, чтобы вы ее чтили… – пробормотал Бирвот. – Что ж, боги, демоны и духи – опасные партнеры, с ними надо поосторожней.

– А в дома нежить не проникает? – спросила Роми, ближе придвинувшись к костру.

– Все наши дома построены с применением магии. Есть несколько древних обрядов, которые обеспечивают защиту. Святые отцы объявили, что правилен только их способ, ибо дарован богами, но на самом деле это все та же магия, не лучше, не хуже других вариантов.

– Как у нас, – отозвался Лаймо. – Я хочу сказать: у нас тоже используют магию, когда строят, и, пока охранное заклятье не разрушено, нежить в дом не заберется. А здесь…

– Хватит, – оборвал маг. – Я хочу выспаться.

Когда облака начали наполняться светом, лучевик померк и исчез в седом влажном сумраке. Забился в свою потайную нору до новой ночи.

Они уже миновали границу и двигались по территории Урсабы. Возница остался в своем городке, другого пока не наняли, и подводой правили по очереди, сменяя друг друга.

Местность вздыбилась холмами, то глинистыми, голыми и склизкими, то лесистыми, а в ложбинах меж ними притаились болотца, накрытые шапками тумана. Дорога, кое-как вымощенная разбитыми каменными плитами – не чета халгатийскому тракту, – петляла, связывая друг с другом урсабийские города. Жизнь тут была суматошней, чем в Халгате, чуть не в каждом городе ярмарка, больше разностилья в архитектуре.

Многокупольные сооружения из дерева, похожие на скопления сросшихся грибов, расцвеченные всеми цветами радуги. Кирпичные башни, увенчанные расширяющимися зубчатыми коронами. Нависающие над грязными улицами эркеры с витражами. Ярко раскрашенные глиняные статуи богов и добрых духов, глазеющие на прохожих из стенных ниш. Гомон и суета рынков, иные из которых вполне могли соперничать с рынками Нижнего Города в Панадаре.

Они осматривали все это мимоходом, не задерживаясь. Бирвот начертал на подводе и на парусиновом тенте, накрывающем машину, незримые иероглифы, отводящие взгляд, рассеивающие любопытство, в придачу каждый надел на шею амулет с такими же иероглифами – и все равно маг торопил своих спутников.