Мир-ловушка
Шрифт:
Пока она объясняла, чиновник сердито сопел, потом буркнул:
– Воспитали тебя! Разве не учили с детства, что каждый должен жертвовать собой ради общего блага?
– Можно и пешком по лестнице подниматься, – тихо, но дерзко ответила Романа.
– Мы все вас учим-учим, все в голову вдалбливаем, а вы…
– Кончайте базар! – прикрикнула Нэрренират. – Приступай, целитель.
Старик вынул из мешочка на поясе радужно искрящийся кристалл и начал поглаживать им руку девушки, что-то напевно бормоча. Адвокат, наблюдавший за ним, упустил момент, когда серовато-багровые рубцы исчезли и на нежной
– Знак есть! – объявил чиновник. – Она принадлежит вам, великая, по древнему праву, никто этого не оспаривает. Вы можете забрать ее, когда пожелаете. Департамент Жертвоприношений, а также императорский двор и Высшая Торговая Палата выражают вам свое глубочайшее почтение. Теперь, когда этот злополучный инцидент исчерпан, не согласитесь ли вы милостиво удовлетворить нашу просьбу относительно эскалаторов…
– Ицналуан! – прервал его речь пронзительный женский крик.
Кричали около арки, что выходила на террасу, опоясывающую периметр. Там, спиной к проему, стояла мать Обрана Фоймуса, воздев к небу руки. Ее темная приземистая фигура зловеще вырисовывалась на фоне солнечной пустоты.
– Великий Ицналуан, приди на мой зов!
– Что? – Нэрренират плавным хищным движением развернулась к арке. Ее вторая, змеиная голова, которая до сих пор вела себя индифферентно, угрожающе зашипела.
Снаружи, с лестниц, доносились возгласы. Потом некая тень заслонила небо, и в проем начал протискиваться похожий на гигантскую желто-зеленую жабу Ицналуан.
Как и Нэрренират, он явился в Храм Правосудия безоружным. Его тело покрывали подвижные гребни с заостренными кромками, из растянутого рта торчали клыки. Когти были подлинней, чем у Нэрренират, – дюйма три-четыре. Принимая материальный облик, с размерами он просчитался, арка оказалась для него узковата. Впрочем, тем хуже для арки. Уступая его напору, камень трескался и крошился.
– Великий, покарай проклятую девку! – умоляла оставшаяся у него за спиной женщина. – Она убила Обрана, моего сына, который был посвящен тебе во младенчестве! Растопчи ее, пожри ее, а потом вырви у нее печенку и сердце!
Нэрренират грубо выругалась. Окутывающий ее шею газовый воротник вдруг расправился, наподобие лепестков цветка, и эти лепестки сомкнулись, заключив голову богини в прозрачную сферу.
– Что будем делать? – спросил капитан стражи у старшего судьи.
– Посмотрим… – Тот сердито хмурился, чтобы скрыть растерянность. – У нас еще много резервов… Если ситуация выйдет из-под контроля, выпустим Карминатоса.
Бог наконец-то пролез внутрь. Развороченная арка за его спиной походила теперь на дыру, пробитую в стене тараном. Из жабьей глотки вырвался низкий утробный рык:
– Кто посмел?!
Ицналуан обладал несокрушимой мощью (почему его и признавали великим богом), зато соображал туго. У него даже своего бизнеса не было. Несколько веков назад решил он восполнить этот пробел и понастроил мостов на Гешейских болотах, неподалеку от своего главного храма. Он намеревался взимать плату за пользование, однако прогадал с местом: южные болота находятся в стороне от людских дорог и поселений, разве что случайный путник туда забредет. Мосты,
– Кто?! – повторил он, грозно озираясь.
– Она! – Мать Вария Клазиния указала на Роману. – Убейте ее, великий!
В воздухе черной молнией мелькнул хвост Нэрренират, венчающий его шип пронзил правый глаз Ицналуана. Раненый бог заревел и ударил богиню лапой по лицу, но страшные когти всего лишь скользнули по защищающей голову прозрачной сфере.
Парлус отметил, что Нэрренират, вероятно, имела в виду драку, собираясь в Храм Правосудия, – ее тело было практически неуязвимым, чего нельзя сказать об Ицналуане, который создавал себе тело наспех.
Боги наносили друг другу стремительные хлесткие удары. У них под ногами хрустели куски штукатурки, битый камень, обломки деревянных скамеек. Колонны, невзначай задетые их лапами, покрывались паутиной трещин. Люди жались вдоль стен, кто-то пытался пробраться к выходу. Мать Вария Клазиния, растеряв утонченный лоск придворной дамы, пронзительно визжала. Внезапно змеиная голова Нэрренират метнулась к женщине и перекусила ей шею, а в следующее мгновение вновь впилась зубами в запястье Ицналуана.
«Как же она управляет сразу всеми восьмью конечностями, двумя головами и хвостом?» – подумал забившийся в нишу для подсудимых адвокат.
За шиворот ему упал кусок штукатурки. Здание содрогалось.
– Мы больше не контролируем ситуацию! – крикнул старший судья. – Выпускайте Карминатоса!
Маг, спрятавшийся за судейским возвышением, наполовину прокричал, наполовину пропел длинное заунывное заклинание.
Одна из колонн, разбитая могучим хвостом Ицналуана, разлетелась на куски.
– Романа, давайте наружу! – оглянулся на клиентку Парлус. – Здесь опасно!
Прижавшись к стене, оцепенев, Романа смотрела на драку.
– Пошли! – Чиновник Департамента Жертвоприношений схватил ее за руку и потянул к выходу. – Живо!
Он действительно хотел спасти ее (пусть не ради нее самой, а ради благоволения Нэрренират, ради эскалаторов, ради своей карьеры), но девушка вырвалась и отскочила. Ицналуан, благоразумно сузивший уцелевший глаз до размеров щелки, взмахнул лапой, стремясь зацепить ее, однако Нэрренират блокировала удар шипастым предплечьем и одновременно мягким толчком, на секунду втянув когти, отшвырнула Роману в сторону. Теперь девушка находилась слишком далеко от Парлуса и чиновника, те не могли до нее добраться.
Круглая гранитная плита в центре зала приподнялась, из отверстия высунулась покрытая синей чешуей морда. С лязгающих клыков капала пена. Следом за мордой показалась толстая шея, окруженная костяным воротником. Сообразив, кто это лезет из подвала, адвокат слегка опешил.
– Что делать? – пихнул его в бок чиновник. – Проклятая девчонка… Если мы не утрясем этот вопрос, с меня спросят!
– Романа, спасайтесь! – закричал Парлус. – Выбирайтесь отсюда и бегите к ближайшей станции рельсовой дороги!