Чтение онлайн

– Ой, вряд ли тебя там ждут, - заворчал Эвинн, подкручивая винты в системе зеркал.

Диген был иного мнения:

– Ждут, ждут! – Захихикал он, совершая на полу кувырок в предвкушении. – Я давно не дразнил кое–кого баночками…

Несомненно, под этим несчастным подразумевался доктор Марк. Эвинн, наконец, закончил подгонку и, не дожидаясь новых требoваний и капризов со стороны домофея, быстро произнёс одному ему понятный набор слов и математических символов. Диген чихнул и… исчез.

Настала очередь Марины. Ох, пора прощаться, пора. А

ведь это уже было когда–то: грустные глаза друзей, щемящая боль в груди, трепетное желание скорее вернуться к своей, привычной и мирной жизни. Но нынче многое изменилось. рустные глаза друзей всё те же, и Велирин шмыгает носом, и Готтар оставил свою манеру отпускать шуточки каждую секунду, но среди провожающих нет старого мага, благодаря которому закрутилась много лет назад эта история. #285616802 / 27-Aug-2018 Нет уже восторга молодости от встречи с чем–то неведомым, как не будет больше желания снова пройтись дорогой между мирами. Всё остаётся позади: ветер странствий, горные склоны Тхагалы,тайны Озёрногo Дома.

Марина по очереди обняла их, королевcкую чету, на чью долю выпало столько невзгод и переживаний. Обняла и Аису, которая старательно смотрела куда–то вбок, скрывая предательски блестящие глаза. Может быть, у них с Торосом что–нибудь да выйдет…

Последний взгляд в сторону Эвинна…

Резкая боль в суставах, приступ головокружения, краткий миг темноты, и…

…холод бетонного пола, яркий свет люминесцентныx ламп, гул оборудования… К ней бегут фигуры в защитных костюмах… Ну, что положено делать в таких случаях главным героиням голливудских фильмов?! Вот, на выбор: патетические речи, истерика, величественная поза от осознания собственной крутизны?.. Не, не надо. Вы простите, ребята, я тут свернусь калачиком и немного посплю… Ой, сколько всего надо сделать, начиная с сообщения Таипову о том, что его отец жив…

Пролетели две мучительные недели, отведённые на карантин, сдачу анализов, видеозаписи бесед. Таипов–старший не находит слов, чтобы выразить благодарность за Лёшу, уважение Ковалёва сквозит в каждом жесте,и команда учёных готова в рот смотреть,только чирикни. Диген привозит разные вкусности, но Марине не позволяют их есть, потому что пока нужно посидеть на специальной диете. Напоминает концентраты в подвалах Псевдомагов, вы у простите, господа, но эта еда поперёк горла… Домофей возмущается и отдаёт вкусности команде учёных с особым указанием, «чтобы ничего не доcталось этому противному Марку».

Радостный голосок Даши в телефонной трубке, и не выразить никакими словами чувств, от которых разрывается душа. Привычно–родные голоса родителей: «Ждём на зимние каникулы, соскучились!». Голос Сергея Михайловича, поначалу настороженный, затем непривычно тёплый: «Это действительно ты?! Слава Богу…» авнодушно–нейтральный голос бывшего мужа: «Ну, как там встралия?» Вечно изнерадостный голос Джураева: «й, наконец–то. Где тебя носило, мать, когда выйдешь?». И голоса из прошлого во сне, постепенно отступающие в тень памяти.

И вот он, долгожданный миг, когда Скворцова на ватных ногах поднялась по лестнице своего подъезда, к своей двери,и дрожащими руками достала из сумочки связку ключей. Весь день

она рвалась домой, и, наконец, её отпустили уже поздно вечером, после окончательного подписания горы бумаг по соблюдению секретности. Няня привезла Дашу от Сергея Михайловича и около часа назад позвонила сказать, что девочка заснула.

Как колотится сердце! Девочка моя, как я соскучилась! Марина шёпотом, поблагодарила няню, вручила подарок из мнимой Австралии (что положили «спецы» в эту коробочку, она забыла напрочь) и отпустила девушку домой. Осторожно приоткрыла дверь детской… Ночник под колпаком розового цвета, обои с забавными зверушками, кроватка… А в кроватке сладко спит самое дорогое существо, спит с улыбкой на губах. Пусть спит – впереди завтра, и вся жизнь…

– Мама?..
– Неожиданно сквозь сон пробормотала Даша, слегка приоткрыв глаза,и не различая пока чтo сновидения и явь. – Я знаю, где ты была… В другом мире, да?

– Ты – мой мир, Зайчонок, спи.
– С нежностью ответила Марина,тихонько закрывая дверь. – Ты мой мир…

Серенькая пермская зима позади,и вот уже в разгаре такой же, серенький, пермский апрель. Всё так буднично и просто,и нет мыслей о неведомых краях. Пятничный вечер, уютный свет лампы в небольшом кабинете, в динамиках негромко играет «Наше радио». Уже девятый час, и давно пора домой – но на столе горы бумаг, надо всё закончить. Скоро у Даши день рождения, и очень нужно взять неделю отпуска и провести эту неделю с дочкой. Шесть лет исполняется – это вам не шутка! И нет больше никаких страшных снов, моя радость.

Даша носится в коридоре опустевшего здания спортивной школы. Слышно, как мяч колотит в стены. Няня привезла её примерно с час назад по просьбе Марины. Может быть, ещё получится заскочить в «Микс», к Дигену, ведь в меню у него новые фруктовые блинчики.

Скворцова усталым жестом потёрла переносицу и уже собралась выключить компьютер, как вдруг раздался звонок мобильного. Ну конечно, Джураев, чтоб ему!.. Не судьба ему, неугомонному, уйти домой по–человечески,и оставить руководство в покое до понедельника!

– Слушаю.

– Барыня–матушка, не погуби! Помнишь, я тебе обещал встречу со спонсором, Жаровским? – Гипертрофированно–жизнерадостный тон зама ничего хорошего не сулил.

– Помню. Мне казалось, ты ужё всё с ним решил в моё отсутствие?

– Правильно казалось. Только подписи на бумажках должны быть твои, мать. Кстати, напоминаю тебе, Дюймовочка: крот не старый, всего сорок пять лет…

Марина застонала.

– У тебя совесть есть?! Почему сейчас?!

– Потому что он только дорвался до мотоцикла после зимы и теперь свалит на какие–то байкерские игрища! Потом уедет в Москву на три недели! Так всё и повиснет в воздухе! – Теперь в голосе Димы прoрезались слезливые нотки, фальшивые насквозь, но трепетные. – Барыня–матушка, вспомни про ремонт зала!

Вспoмнила. Вздохнула.

– Димочка, знаешь, кто ты?

– Знаю. Вчерась тёща назвала меня Кыштымским гуманоидом. Если у тебя есть, что добавить, готов выслушать, понять и простить.