Миньон, просто миньон...
Шрифт:
догадалась, что это призыв, потому сразу же главная кухарка мчалась на свист. Крысы, и она у них главная.
Интересно, кто это придумал? Безумная Ригель,или
Караколь? Накал безумия позволял предположить, что королева.
Становилось жарко. На плите в огромном котле кипело какое-то варево, которое я даже в бреду не назвала бы супом.
Отвернувшись, я зубами оторвала от тряпки полосу ткани и подвязала ею на пояс футляр с бубенцами. Карманов в рубище, разумеется , не было, а оставлять артефакт мне не хотелось.
Через
Усындра не отпустила, кивнув молоденькой вертлявой крыске, чья шкурка была чуть светлее и блестела ярче, чем у ее товарок.
Я решила, что назову ее Ярка.
отом было еще одно ведро, потом я уже сбилась со чета.
Ярка каждый раз сопровождала меня. Она не была злобной, всегда помогала мне на ступеньках, или надо рвом, когда ведро требовалось поднять повыше. Все прочее время она улыбалась свoим мыслям, или удивленно рассматривала собственные руки. Мне показалось, что эта получеловеческая форма ей вновe,и нимало ее забавляет.
Через несколько часов на кухню явилась вереница нарядных пажей, пригожих мальчиков в неярких рябых камзолах.
Сопрoвождала их дама в коричневом платье, по вороту и рукавам отделанном бирюзовым кантом. Сочетание цветов было странным, поэтому я смотрела на даму во все глаза. на не крыса. Но какие, однако, знакомые цвета.
Дама отдала приказ пажам резким «дчээ-дчээ» и дребезжащим «пиррь».
«Это птицы, - поняла я.
– Фрейлина – кареза, в наших краях ее еще называют сойкой, а мальчишки…»
Пажи как раз устраивали на подносы супницы с тарелками, один из них огибал стол. Я посмотрела на его ноги. н не шел, а как-будто подрыгивал.
«… а мальчишки – воробьи, именно они не могут шагать».
Ну хорошо, на кухне – крысы, в столовой - птицы. А люди–то где? С нами в Блюр прибыл отряд Вальденса, и сам Вальденс.
Куда их определили?
Вечером я была без сил. До такого состояния меня не доводили даже самые изматывающие тренировки в бытность мою претендентом на звание миньона. У меня болели руки, ноги, голова, да даже волосы на моей голове болели.
Спать полагалось в общей комнате на дощатых скамейках. Я
забилась в уголок, Ярка села у меня в ногах.
«Подведем итоги дня, Шерези, - я зевнула и прикрыла глаза, -
ты провела его впустую, ни на шаг не продвинувшись к своему освобождению…»
– Устала?
Я открыла глаза. В ногах у меня сидел Караколь, Ярка стояла на коленях, опустив голову. Остальные крысы тоже были на коленях, занимая все свободное пространство пола.
«Что вы, милорд! – надеюсь, сарказм передается и в мыслях.
– олна сил и готова к услугам. Что желает наш повелитель?
Прикажет почистить ваш нужник? Или…»
ахан смотрел на меня и улыбался. Маменька моя, достойнейшая графиня Шерези, всегда говорила, что улыбка делает делает красивым
– Идем, болтушка, – сказал он, а когда я пошатнулась, спустившись с лежанки, подхватил на руки.
«Твоя безумная корова тебя накажет», - устало подумала я, устраиваясь поудобнее.
Ну несет и несет, подумаешь. Я так устала , что ни о каком сопротивлении речи не шло. сли бы он сейчас начал меня жрать, я бы даже не пошевелилась, разве что, что бы цапнуть его в ответ. отому что еcть хотелось даже больше чем спать, даже больше чем помыться. Крысы обедали остатками супа из общего котла, я от этого жуткого варева тогда отказалась. Зря.
Сейчас я съела бы и его,и даже Усындру , если бы она упала в этот котел.
– Все будет, болтушка, – вполголоса пообещал Караколь.
– И
ужин, и ванна…
Он шел очень быстро, я слышала как быстро бьется его сердце и шуршание крыльев. Темнота, стук, шорох, мерные покачивания. Я задремала, поэтому, когда Караколь опустил меня на пол в своем логове, долгo моргала и терла глаза.
– Тебе помочь раздеться?
«Если после обещанной ванны ты рассчитываешь на «труляля»,тебе придется разочароваться».
– Труляля?
Я осмотрелась. Логово представляло собой большую комнату, яркo освещенную и довольно уютную. кна не было, вместо него на стене висела картина. С таким видом живописи я знакома не была. На полотне змеились линии нескольких оттенков серого, от угольного до серебристого, они не имели четких границ, находили друг на друга, создавая тем самым забавный эффект мельтешения. Напротив картины стояло большое кресло. Между высокой спинкой и подлокотниками оставалось свободное пространство, видимо для крыльев.
– Ты не ответила.
«отому что кто-то отобрал мой голос! – огрызнулась я. –
Что за вопрос?»
– Что такое «труляля»?
«То, что тебе не светит!»
Моя наглость возрастала соотносительно моему отчаянию.
В кoмнате был так же стол, сервированный на две пеpсоны, за ширмой виднелся краешек ванны, а кровать виднелась целиком, потому что балдахин ее был гостеприимно раздернут.
Фахан смену моего настроения заметил, он покачал головой, проследовал через комнату, сел в кресло, опустив крылья в прорези и устало сказал:
– Госпожа навещала тебя на кухне и осталась довольна твоим унижением.
Да? А я ее не видела. Хотя, если Моник-Ригель колдовала , чтоб скрыть свое присутствие, я бы и не смогла.
– Сегодня она больше не придет к тебе, поэтому я посмел…
Я схватила со стола гроздь винограда.
«Это же не яство фей? х, плевать! Даже если после этого я пожизнено останусь здесь!»
Виноградина лопнула во рту, даря волшебную сладость .
– Это обычная человеческая еда, – успокоил меня фахан.