Чтение онлайн

Она потеряла Эффи. Эллис до сих пор помнит, какую боль ей пришлось испытать в тот день, когда случилась эта трагедия. В Стоуни Холлоу не осталось ни души, не содрогнувшейся от печали и горя при вести о том несчастье, которое свалилось на дом Талботов-Уотсонов. Все горевали, услышав, что на их добрую, милую Эффи рухнуло дерево, но ни у кого не нашлось и слова, чтобы утешить маленькую девочку, чье сердце и все будущее умерли вместе с этой женщиной.

Некоторое время, пока было возможно, семья Эффи еще кое-как перебивалась, однако вскоре положение

холостяка с четырьмя детишками стало совсем безнадежным. Обнаружив, что невозможно одновременно работать и ухаживать за детьми, брат Эффи оказался вынужденным обратиться к своей родне за помощью.

Его вторая сестра выразила желание взять в дом мальчиков, но Эллис была ей вовсе не родственница, да к тому же со слишком темным происхождением, поэтому для нее там места не нашлось.

— Я обещаю, что буду хорошей! — умоляла девочка, цепляясь за своего старшего брата и надеясь, что он никогда не бросит ее. — Я буду все для вас делать. И есть ничего не буду, обещаю.

— Оставьте ее одну, мальчики, — спокойно сказал дядюшка Кэл, — она не может идти с вами.

— Она не причинит хлопот! — говорил тогда Бобби, а его голос ломался и прерывался от волнения.

— Мы будем сами заботиться о ней, поделимся с ней едой, — присоединились к нему другие мальчуганы. Младший из братьев уже начал вытирать заплаканные глаза и нос рукавом своей рубашонки.

— Она нам чужая, — объяснил им Кэл. — Она не наша родственница. И Фэйлин ее не знает так, как мы ее знаем. — Мужчина оторвал ее от брата. — Нет нужды дальше спорить. Я вашей маме обещал, что позабочусь об Эллис и устрою ее. Так и будет.

Эллис казалось, что ее сердце разорвалось на тысячу частей и истекало кровью.

Дядя Кэл пообещал, что возьмет мальчиков назад, когда сможет, но все они выросли в горной деревне и знали, как обстоят дела с обещаниями взрослых — ничего этого не будет.

Эллис услышала в холле звуки шагов Бака еще до того, как он взялся за дверную ручку. Она стояла напротив кровати у окна, и в это время в дверном проеме показалась голова Ласалля-старшего.

— Ого, час прошел. Не пора менять этот компресс?

Девушка кивнула, приглашая его в комнату.

— Я полчаса назад сменила один ему на груди. И жду теперь тебя.

Потом она взяла кастрюльку с вареным луком и подошла к постели больного.

— Надо было позвать меня, — с этими словами Бак направился к кровати брата.

— До этого времени не было необходимости, — Эллис удивилась тому, с каким беспокойством Бак смотрел на Бриса.

— Как он себе ведет?

— Лучшего пациента и представить невозможно, — девушка улыбнулась одной из своих чрезвычайно редких улыбок. — Очень жаль, что его изысканные манеры исчезнут, когда он выздоровеет.

— Он не очень галантный, да?

Эллис хотелось пошутить, чтобы доказать Баку, что и она любит хорошую шутку, но, кажется, только удалось смутить его. Словно они говорили о двух

разных людях.

— Нет, не очень… По крайней мере не со мной, — ответила она. — Он слишком принырливый, суется не в свои дела. — Девушка задумалась. — Смеется он в самое неподходящее время и понимает это лишь, когда доведет человека до сумасшествия своим идиотским смехом, и… я бы не хотела критиковать твоего родственника и наговаривать на него, но пытаться вычислить, что он выкинет в следующую минуту — это все равно, что выцеживать мед из ежевичного компота.

Ее удивила понимающая улыбка на лице Бака.

— Ты знаешь, я полагаю, что если хоть кто-нибудь сможет прибрать моего брата к рукам, то это будешь ты, — сказал он, взглянув на лежащего Бриса. — И когда ты с ним как следует познакомишься, то убедишься, что он и наполовину не так плох.

Эллис кивнула, но не поверила. Да не хотела она прибирать Бриса к рукам, и у нее не было времени, чтобы лучше его узнавать. Ей выпала удача заработать много денег, а он все время мечется у нее на дороге, путает ее мысли, волнует чувства и тревожит тело.

Они положили свежий луковый компресс под спину Бриса, убрав старый, в котором луковицы теперь больше казались жареными, чем вареными.

Бак спросил, нужна ли ей еще его помощь, и получив отрицательный ответ, повернулся, чтобы идти вновь спать.

— Ты уверена, что не хочешь немного поспать? — поинтересовался он, уже стоя к дверях. — Я бы позвал тебя, если что.

— Спасибо, но все скоро кончится. Я подежурю.

У нее уже не осталось надежды, что в скором времени доведется увидеть кровать, о которой ей говорили и которую обещали. Но Брис теперь вел себя очень беспокойно, что-то бормотал, вскрикивал от боли. Он то горел, словно в огне, то становился смертельно холодным и вновь проваливался в сон.

Эллис опять села на стул возле окна и приготовилась провести так еще час, бесцельно глядя в пространство. Должно быть на секунду-другую она задремала, но тут же широко открыла глаза, услышав шаги Бака в холле.

Они снова, как раньше, сменили больному компресс, и в течение третьего часа ее дежурства крупные капли пота выступили, словно роса, на лице Бриса. Весь следующий час он спал глубоким спокойным сном, его дыхание стало легким и размеренным. Болезнь отступила.

На рассвете Брис проснулся и сделал несколько попыток встать с постели, громко проклиная весь свет из-за того, что Эллис не дала ему этого сделать.

— Как, интересно, тебе удается выглядеть такой милой и быть такой суровой? — возмущался он.

— Тс-с-с. Ты так шумишь, что разбудишь мертвого.

— Я сам почти умер, — произнес Брис и с легким стоном откинулся назад на влажную простыню. — Поговори со мной, Эллис. Просто скажи что-нибудь хорошее для разнообразия, чтобы я мог еще о чем-нибудь подумать, кроме того, что я сейчас чувствую.

— Хочешь, я тебе расскажу сказку? — спросила она, вспоминая еще одного человека, который любил их слушать.