Чтение онлайн

При этих словах лицо Джеймса исказила гримаса гнева и недовольства. Ему явно не понравилось то, что она сказала, совсем не понравилось. Но почему он полагает, что может оскорблять ее, не получая никакого отпора?

– На что именно вы намекаете? – грозным тоном спросил Джеймс, таким грозным, что Трейси внезапно охватила паника.

К ее ужасу, он сделал шаг вперед, глаза его горели огнем.

– Я ни на что не намекаю, – ответила она дрожащим голосом, – и не основываюсь на идиотских предположениях и ошибочных убеждениях взбалмошной особы,

к тому же совершенно неверных. Весь город знает, что ваша сестра смотрит не в сторону мужа, а в вашу, что она постоянно унижает Николаса, сравнивая его с вами. И если он попытается найти внимание, теплоту и любовь вне пределов семьи, вряд ли кто-нибудь этому удивится.

– Так вот каково ваше оправдание. Значит, во всем виновата Кларисса? А вы не забыли, что у них двое детей, которым нужны как мать, так и отец?

– Так же, как и моей дочери! – бросила она в ответ.

– Что ж, за десять тысяч вы, вероятно, сможете купить себе мужчину, – грубо сказал Джеймс. – Вы ведь собираетесь принять мое предложение, не так ли?

Трейси пристально посмотрела на него.

– Нет, – процедила она сквозь зубы. – Нет, не собираюсь. Более того, я не приняла бы его, даже если бы это было сто тысяч.

– Сто тысяч. Так вот какова ваша цена. Хорошо, позвольте вам сказать…

– Нет, это вы позвольте мне вам сказать! – яростно перебила его Трейси. – Я не состою в связи с Николасом! Если не верите мне, спросите его самого.

– Да, я вам не верю, – решительно подтвердил он. – А что до того, чтобы спросить Ника… К вашему сведению, это было первое, что я сделал после того, как успокоил Клариссу. Представляете ли вы себе, что сделали с моей сестрой? Знаете ли, какая у нее тонкая нервная организация? Она постоянно находится на грани срыва и очень эмоционально ранима.

– Ну еще бы, – пробормотала она.

– Что вы хотите этим сказать?

Трейси уже перешла границу здравого смысла и осторожности.

– Я хочу сказать, – язвительным тоном начала она, – что ваша сестра – самая хитроумная и коварная женщина из всех, кого я когда-либо знала. А что до ее нервов, то бьюсь об заклад, они у нее из самой прочной стали. Если уж она так беспокоится за свою семью, то, может, ей постараться стать Николасу настоящей женой? Или вас обоих просто устраивает существующее положение вещей, когда Кларисса замужем за Николасом, а в действительности главным мужчиной в ее жизни являетесь вы?

Губы Джеймса побелели от гнева, глаза же, напротив, так потемнели, что стали почти черными.

– Боже мой! Как вы только посмели высказать столь мерзкое предположение? Обливая Клариссу грязью, вы даете понять, что намеренно пытаетесь разрушить семью моей сестры! Но, учтите, в любом случае я сделать так, чтобы вы сполна заплатили за свое коварство.

Когда он ушел, Трейси с облегчением прислонилась к стене. Тело болело так, будто ее избили, голова гудела, сердце билось как сумасшедшее. Успокойся, твердила она самой себе, успокойся. Он ушел… Все позади… Он ушел…

Правда, он угрожал

ей, обвинял ее, напугал… Но что он сможет сделать? У нее не было любовной связи с Николасом, да и вообще ни с кем. При воспоминании о брошенных ей в лицо оскорблениях на нее нахлынула волна слабости.

Она давно перестала вспоминать неприятные обстоятельства, сопутствующие рождению Люси. Большинство людей, с которыми ей пришлось иметь дело, были слишком великодушны, слишком добры, слишком понятливы для того, чтобы затрагивать столь деликатный вопрос или хотя бы строить по этому поводу предположения.

А Трейси была не тем человеком, чтобы что-то объяснять или оправдываться. Да она ошиблась: искала любовь, а нашла лишь похоть. Это был глупый, безответственный поступок, но, учитывая крайнюю свою молодость и наивность, теперь, через двенадцать лет, Трейси испытывала к девушке, которой была когда-то, только жалость и сочувствие.

Если Джеймс Уоррен решил упрекнуть ее в ошибке, в неверном восприятии действительности, приведшем к зачатию Люси, – пускай. Это лишь подтверждает, что он просто не тот человек, с которым ей стоит иметь дело. И настанет день, пообещала себе Трейси, когда она с большим удовольствием скажет ему об этом.

Она имеет такое же право жить в этом городе, как и он. Ее корни, во всяком случае со стороны покойной бабушки, крепко сидят в здешней земле. Нежданное наследство, новое дело давали ей шанс выстроить для себя и Люси новую жизнь, и Трейси твердо решила идти выбранным путем. Ничто и никто, не говоря уже о человеке, подобном Джеймсу Уоррену, не помешает ей сделать это.

– Нервничаете?

Трейси улыбнулась Энн натянутой улыбкой.

– Да. А что, очень заметно?

– Совсем немного, – успокоила ее приятельница.

Через полчаса Трейси должна была открыть дверь магазина перед небольшой группой местных чиновников и журналистов, приглашенных на коктейль, который, по словам Энн, был просто необходим для рекламы.

Она возражала, что полученные от презентации выгоды не оправдают потраченных на него денег, но Энн убедила Трейси, что это крайне важно. Оставалось только надеяться, что подруга права.

Трейси собиралась приготовить напитки сама, чем несказанно удивила Николаса.

– Почему бы просто не заказать их?

Оказалось, что Кларисса в подобных случаях пользуется услугами одной местной фирмы. Эту фирму, занимающуюся организацией деловых обедов, коктейлей и тому подобным, основали две девушки, с которыми она училась в школе. Однако Трейси отказалась от их услуг, решив, что подобная расточительность ей не по карману. Энн Филдинг полностью одобрила ее намерения.

– Хотите, я помогу вам? – предложила она. – Сразу после замужества я начала посещать кулинарные курсы, но очень скоро Том убедил меня, что мои художественные наклонности больше пригодятся в магазине. Однако кое-какой опыт в приготовлении изысканных блюд я приобрела.