Чтение онлайн

Нельзя было дать им ни малейшего повода сказать, что я создавала проблемы по дороге, ведь мама была у них в руках.

Если бы не это, я бы развернулась и показала ему, на что способна.

— Дженнингс! Сядь и не распускай руки. Это устройство стоит столько, сколько ты за всю жизнь не заработаешь.

Никогда бы не подумала, что меня может так обрадовать резкий голос командира. Или то, что меня называют «устройством».

Машина продолжала спускаться, потом свернула налево и, освещая дорогу фарами ближнего света, двинулась в сторону бетонной ниши. Еще один поворот налево, и мы въехали на небольшую стоянку, где были припаркованы

шесть автомобилей. Водитель заглушил двигатель, выпрыгнул из машины и сразу распахнул дверь передо мной. Я соскочила на землю, озираясь вокруг. Внедорожника, в котором везли маму, нигде не было видно.

Сопровождающие зажали меня, словно в тиски, и повели в сторону гладкой металлической двери. Когда мы дошли на нее, я напоследок заглянула в гараж, хотя заранее знала, что увижу. Пусто. Ее там не было.

Солдат ввел код, и мгновение спустя дверь отъехала в сторону. За ней оказалась еще одна дверь с кодовым замком. Кто-то тут явно серьезно относился к безопасности.

— Холланд не отдаст приказ привести ее, пока не увидит тебя. Так что не тяни время, — сказал мой конвоир.

Меня провели по узкому коридору с бетонным полом мимо открытой двери, за которой я увидела небольшой офис, всего восемь рабочих мест с перегородками. Четверо мужчин и две женщины работали за компьютерами.

Мы свернули за угол, где коридор закончился большой дверью.

Еще одна гладкая металлическая дверь, от одного вида которой мои ноги уперлись в пол, отказываясь идти дальше. Я помнила эту дверь. Помнила.

Мужчина дернула меня за руку, затаскивая следом за собой внутрь, в абсолютно белую комнату, пол которой отражал неестественно яркий свет сорока двух ламп, расположенных на потолке крест-накрест. Из-за этого освещения комната выглядела стерильной и холодной. На дальней стене светились встроенные экраны компьютеров, а высоко над ними тянулось огромное окно, в котором виднелись фигуры шестерых человек.

Зрители, поняла я.

От их тяжелых взглядов меня пробрала дрожь. Я тут уже бывала. В этой самой комнате.

Я снова осмотрела помещение, на этот раз сосредоточившись на левой стене, где стоял массивный стальной рабочий стол, к которому был придвинут стул с низкой спинкой. На столе было двенадцать ящиков с инструментами, составленных в два одинаковых ряда по шесть. От ящиков веяло чем-то зловещим, но увидев то, что было за столом, я оцепенела. На полу лежала груда толстых металлических цепей, блестевших в искусственном свете.

Цепи…

На меня нахлынули воспоминания. Я в этой комнате, прикована цепями. Мои волосы мотаются из стороны в сторону, а мужчина в белом халате бьет меня пистолетом по лицу.

Визжит дрель, занесенная над моей головой.

Мой крик прорезает воздух. Он словно царапает стены когтями, пытаясь выбраться.

Моя голова… отлетает назад, послушная оглушительному грохоту выстрела.

Я пошатнулась, судорожно глотая воздух, действие, которое никак не могло заглушить мой страх, хотя бы потому что мое тело в принципе не нуждалось в кислороде. В сознании пронеслась одна-единственная мысль.

Бежать. Бежать отсюда, сейчас же.

Я развернулась к двери, движимая отчаянным желанием спастись, готовая смести любого, кто встанет у меня на пути, невзирая на последствия. В этом месте когда-то происходили ужасные вещи, и я не собиралась торчать тут и ждать,

когда они повторятся.

Вот только… дверь только что закрылась. Ее закрыл за собой рослый мужчина с глазами цвета стали, волосы которого чуть посеребрила седина. Мужчина, чье лицо можно было бы назвать приятным, если бы не резко очерченный рот и собственнический блеск в изучавших меня серых глазах.

— Добро пожаловать домой, Мила.

Я не могла сдвинуться с места, даже думать о побеге, потому что сразу узнала этот южный акцент — я слышала его в записи.

Я наконец-то оказалась лицом к лицу со вторым своим создателем.

Это был генерал Холланд.

Я ждала, неподвижная как статуя, впитывая каждую деталь его внешности и пытаясь найти в своей памяти соответствующий образ. Ничего. Длинноногий мужчина шел плавно, неторопливо, его ботинки касались пола почти беззвучно. Это была походка человека уверенного, лидера, которого не беспокоит то, что он заставляет других ждать.

Его губы изогнулись в улыбке, которая не затронула глаз. Он рассматривал меня так, как Кейли рассматривала свои любимые ботинки — так человек смотрит на вещь, которая ему принадлежит. А потом он вообще пошел обходить вокруг меня, словно я была лошадью, выставленной на продажу, а он — потенциальным покупателем.

Держи себя в руках. Не двигайся.

Я почувствовала на шее его теплое, влажное дыхание, а потом — о боже — он стал трогать меня своими толстыми, твердыми пальцами. Они потыкали кожу головы, пробежались по шее сзади, приподняли рубашку, а добравшись до моего правого запястья, прощупали узкую щель слота для карты памяти. Я не верила, что выдержу это, но все же выдержала, хотя казалось, что каждое его прикосновение убивает что-то во мне. Его действия не были извращенными, скорее наоборот, бесстрастными, но от этого было едва ли не хуже. Я для него явно была не более чем неодушевленным предметом. Машиной на выставке. Все равно что мертвой.

С каждым его медленным шагом стены подвального помещения казались все более и более непроницаемыми, и, несмотря на отсутствие похоти в его прикосновениях, мне уже хотелось оттереть воображаемый слой грязи со своей кожи.

— Какую ты мне головную боль устроила, ты бы знала, — сказал он своим зычным голосом, наконец окончив осмотр. Высокий, широкоплечий и подтянутый, на расстоянии он излучал сияние молодости, которое тускнело, когда он подходил ближе. Его густые волосы были практически полностью седыми у висков, а дряблая кожа под подбородком проигрывала в битве с земным притяжением. На его черной рубашке не было ни ворсинки, а увидев идеальные стрелки на желтовато-коричневых брюках, я сразу осознала, насколько помято выглядел мой собственный наряд, который я не снимала уже сутки.

Генерал принес с собой неожиданный резкий запах. Запах медицинского спирта и перечной мяты, одновременно терпкий и сладкий, — это сочетание вызвало у меня странное ощущение дежавю.

Этот запах разбудил во мне неясное беспокойство, из-за которого мне отчаянно захотелось отступить, но интуиция подсказала мне, что это был бы неверный ход. Что этому человеку никогда нельзя показывать свой страх.

— Генерал Холланд, — с наигранной непринужденностью поздоровалась я.

Кустистые брови удивленно поднялись, а фальшивая улыбка стала еще шире: