Чтение онлайн

Кашель снова скрутил ее.

— Возможно, — помедлив, согласилась Квант, — Есть много способов создать тройную спираль ДНК. Например, в генах-регуляторах человека тройка А-Т-Т чередуется с G-C–C [6] .

— Потому что там не четырех-, а двухбуквенный код.

Двойная спираль имеет четыре возможные пары, поскольку А-Т отличается

от Т-А; точно так же как G-C не то же самое, что C-G.

— В кислотах тройная спираль наиболее стабильна, что мы и обнаружили в местных клетках, — добавила Квант.

— Так поторопись и придумай какой-нибудь тройной аналог.

Мозг Квант обладал способностью справиться с такой задачей гораздо быстрее человеческого.

— Тройная спираль, — повторила Эндра. — Она должна отлично противостоять ультрафиолетовому излучению с учетом тонкого озонового слоя планеты. Но как расшифровать белки, у которых всего две «буквы»? — Тройная спираль имеет лишь две возможные комбинации; трехбуквенные «слова» определяют всего восемь аминокислот для строения белка. — Возможно, тут используются слова из четырех букв. По две тройки на каждую позицию — это два в четвертой, то есть шестнадцать аминокислот.

— Пятнадцать, — поправила Квант, — если одна — стоп-сигнал.

На следующий день, после полной медицинской обработки, Эндра чувствовала себя так, словно в ее легких поработал вакуумный пылесос. Шкуре до полного выздоровления было еще далеко, но по крайней мере от досадных микробов они избавились.

— Безнадежно, — посетовал глазок Аэростата. — Если даже разумные тут не в безопасности, нам никогда не удастся исследовать эту планету.

— Не беспокойся, — громыхнул над голографической панелью голос Квант. — Нанопласт Шкуры обладает огромной органической вместимостью. Незначительная реконструкция устранит проблему. У машин есть свои преимущества.

«И

все же Шкура едва не погиб», — подумала Эндра.

— У всех ваших образцов психоидов и зооидов тороидальное строение клеток, — продолжила Квант. — У них круглые хромосомы без нуклеомембран: они прокариоты. Просто подождем, пока об этом услышит Вольное Кольцо. — Квант помолчала и взволнованно добавила: — У меня есть отличное имя для этой планеты.

Эндра подняла взгляд:

— Планета Бубликов?

— Планета Прокарион.

Прокарион… Да. Звучит достаточно напыщенно, чтобы Кольцо согласилось.

И все же женщина с тревогой думала о ровных рядах психоидных садов, полей и лесов, населенных всевозможными видами существ, которые еще предстоит открыть.

— Интересно, — пробормотала она. — А ведь кто-то другой мог назвать ее первым.

Джоан Слончевски (р. в 1956 г.) преподает биологию в колледже в Огайо, занимается исследованиями благодаря грантам Национального научного фонда США и параллельно пишет твердую научную фантастику. Слончевски прославил ее второй по счету роман, «Дверь в океан» («А Door into Ocean», 1987), открывший серию «Элизиум» («Elysium»), в которую также входят «Дочери Элизиума» («The Daughters of Elysium», 1993), «Детская звезда» («The Children Star», 1998) и «Мозговая чума» («Brain Plague», 2000), причем в двух последних фигурируют разумные бактерии. Сама писательница в интервью объясняет выбор темы так: «Конечно, кому-то это покажется странным, но я ведь всю жизнь занимаюсь микробиологией и поэтому некоторым образом могу взглянуть на мир с точки зрения бактерии». Все произведения Слончевски проникнуты духом феминизма и квакерскими идеалами. Кроме того, писательница проявляет заметный интерес к философии и физиологии мозга и их взаимосвязи. Внимание к научным деталям является характерной особенностью ее творчества.

Рассказ «Микроб», впервые опубликованный в «Analog», относится к той же вселенной Элизиума, что и романы Слончевски. В его основу положена история о том, как реально существующая бактерия завоевывает весь мир.