Мико
Шрифт:
— Ты хочешь сказать, что всерьез интересуешься этим? — скептически спросил он.
— Но ведь это компания моего отца, ею управляет мой будущий муж, разве не так? Мне кажется, я могу рассчитывать на свою долю в успехах или неудачах!
Он улыбнулся, пораженный тем, какое удовольствие доставили ему эти слова.
— Только что Нанги согласился на слияние “Сфинкс Силикон” и “Сато Ниппон мемори”. Но это еще не все. Думаю, что через восемнадцать месяцев, самое большее — через два года, объединение распространится не только на
— Ник! — воскликнула она. — Это фантастика! — Она прильнула к нему. — Мой отец гордился бы тобой!
— Я вижу, и тут произошли перемены, — с улыбкой произнес он.
Она кивнула ему в ответ.
— Я многое передумала с момента похорон... Об отце и о себе. От ненависти не осталось и следа. Я теперь думаю, что могла бы оценить его более объективно, различать плохое и хорошее. Очень жаль, что потребовалась его смерть, чтобы я поняла. Мне ужасно хотелось бы рассказать ему все это и увидеть при этом его лицо.
Он погладил ее руку.
— Твой отец был исключительно сильной личностью, Жюстин. Он был очень нужен людям. И неудивительно, что он подавлял своих детей. Важно то, что ты теперь поняла: он не ставил своей целью подавлять тебя и Гелду. Просто он не умел жить по-другому.
Она кивнула и удержала его.
— Это еще одна причина, по которой я так люблю тебя. Ник. Ты меня понимаешь... Ты понял его.
Они снова поцеловались с такой страстью, как будто боялись, что им никогда не хватит друг друга. По привычке Николас испытал ее с помощью “харагэй”. К своему великому удивлению, он обнаружил, что пламя “ва” — совершенной гармонии — горело внутри нее, где раньше были только тьма и хаос.
Он вдохнул в ее рот горячий воздух, и Жюстин застонала, тая от него. Он вспомнил, как начиналось их знакомство, когда они встретились в Уэст-Бэй-Бридж. Сейчас эта долгая дорога к самим себе уже позади. Все только начинается.
— Сегодня поужинаем, — негромко сказал он после долгого молчания у нее в объятиях.
Глаза Жюстин были подернуты дымкой любви и плотского желания.
— А до этого?
— Походи по магазинам, — предложил он. — Купи себе шикарное дорогое платье. Потрать целое состояние.
— Да? А что за повод?
— Пока не могу сказать, — улыбнулся он. — Это сюрприз.
— Ну, Ник, скажи же! — Она уловила его настроение и тоже улыбнулась. — Ну скажи!
— О нет! — воскликнул он. — Могу сказать одно: пока ты будешь заниматься собой, чтобы стать еще красивее, я займусь с другом. Он, похоже, всерьез намерен обучиться айкидо, и я обещал ему пойти вместе с ним. Есть тут один додзё, я бывал в нем раньше. Это недалеко от отеля, где мы остановились. Я посылал его туда сегодня днем, чтобы договориться о времени занятий. Примерно в семь мы с тобой встретимся в “Окуре”.
— Постой! Этот друг и есть твой сюрприз?
Николас пожал плечами, продолжая улыбаться.
— Не знаю. Может быть.
— Значит, это он, Ник? Так нечестно!
— Так
Жюстин поморщилась.
— Понятия не имею, кто это может быть.
— Ты его скоро увидишь.
— О, нет! — воскликнула она. — Так я весь день буду думать об этом и не смогу сосредоточиться даже на покупках.
Николас решился сказать ей. Его лицо оживилось.
— Жюстин, Лью Кроукер жив и здоров. Сейчас он находится здесь, в Токио!
— Что?! Ты шутишь? — Она взглянула ему прямо в глаза. — А как же статья?..
— Сообщение в газете было ложным. В общем, это долгая история, суть ее в том, что некто пытался погубить его, но не смог. Лью оставался “мертвым”, чтобы сделать то, что нужно.
— О Боже! — Она обхватила его руками. — Как это чудесно! Просто замечательно! Я расцелую его за то, что не дал убить себя!
Николас рассмеялся, восхищаясь тем, как точно она повторяет его собственную реакцию.
— В семь часов, — сказал он, — ты сможешь делать с ним все, что захочешь — конечно, в пределах разумного.
Они оба посмеялись над этим. Спад напряжения вызвал приступ смеха, который долго не прекращался. У них уже болели бока, но они все не унимались. Им было слишком хорошо.
Николас встретился с Кроукером в прелестном маленьком парке на Тораномон-тё сантёмэ. Вдвоем они направились к зданию в тринадцатом квартале, которое возвышалось рядом с небольшим храмом и холмом Атаго.
Кажется, так давно он впервые вошел в эти двери, думал Николас. Как будто это было в другой жизни. А сейчас они с Жюстин так изменились. И рядом с ним — Кроукер.
В раздевалке они сняли верхнюю одежду. Николас облачился в свой “дзи”, а Кроукер — в просторные белые хлопковые брюки и куртку, которые он обнаружил аккуратно сложенными в шкафчике.
В додзё стояла тишина. В занятиях был перерыв на несколько часов. Вокруг не видно было ни души, и они отправились на поиски Кэндзо, сэнсэя, которому почти удалось победить Николаса в первый его приход сюда.
Он рассказывал об этом Кроукеру, а тот в ответ пожаловался, что очень нервничает и чувствует себя беззащитным без своего пистолета.
— Ты же знаешь нас, полицейских, — говорил он. — Мы держим свою штуку под мышкой, даже когда принимаем душ.
Они прошли через додзё и оказались в учительской части здания, состоящей из нескольких небольших комнат, отделенных одна от другой сёдзи из рисовой бумаги и устланных татами.
— Меня не оставляет мысль, что я уже слишком стар для всего этого. Я уже стал ухаживать больше за своей пушкой, чем за любимой женщиной. Это нам вдалбливали в училище, по крайней мере, в мое время. Твоя пушка — это единственная вещь между тобой и дырочкой в твоей груди. А вот о женщине такого не скажешь.