Чтение онлайн

Поскольку других вариантов нет, я отправляюсь в столовую.

Время ужина заканчивается, поэтому я не ожидаю застать в кафетерии толпу народа, но на самом деле людей там оказывается еще меньше, чем я думал. За столом у дальней стены сидит компания, на четверых у них два подноса с картошкой, а в углу напротив парень из биологического отдела, с которым я немного знаком, в одиночестве прихлебывает смузи, уткнувшись в планшет. Его зовут Хайсмит, он в некотором роде любитель истории. Однажды у меня с ним вышел занятный разговор, в котором мы проводили параллели между Диаспорой и первоначальным расселением людей из Африки на другие территории Старой Земли. Большинство

его суждений были ошибочными, но я отлично провел время, объясняя, почему он не прав.

Я буквально на секунду задумываюсь, не навязать ли биологу свое общество, но тут же вспоминаю, что моя продуктовая карточка обнулена, а подсесть без еды к человеку в столовой и попытаться завязать разговор попросту некрасиво. Поэтому я сажусь на скамейку за столом прямо у входа, как можно дальше от Хайсмита и всех остальных, достаю планшет и ищу, что бы мне почитать.

Полистав список статей в течение десяти минут и так ничем и не вдохновившись, я наконец решаю не изменять своим старомодным пристрастиям и открываю рассказ о том, как викингам Старой Земли не удалось завоевать Гренландию. Их ситуация, как выясняется, не сильно отличалась от нашей. Они пытались насадить высокоразвитое общество в холодном, неприветливом месте, где ведение традиционного сельского хозяйства было невозможно, и при этом постоянно воевали с враждебно настроенным местным населением. Полагаю, их вождь был придурком.

В конце концов они умерли от голода.

Последний абзац возвращает меня к Восьмому, который валяется на нашей кровати и стонет, что переваривает собственную печень, и к Нэше, которая, вероятно, поднимается к нему, ожидая веселья, а вместо этого Восьмой в роли меня самого постарается раскрутить ее на еду.

На еду. И куда они для этого пойдут?

Я вскакиваю, прежде чем мысль успевает сформироваться до конца. Хайсмит отрывает взгляд от планшета, скамейка позади меня переворачивается и падает, а я бегу к двери. Сколько времени прошло? И сколько времени займет у Восьмого, чтобы уломать Нэшу пойти в кафетерий? Через сколько минут они будут здесь? Я не знаю точного ответа ни на один из этих вопросов, но, боюсь, договорятся они быстро. Я вызываю Восьмого.

<Микки-8>: Ты где?

<Микки-8>: Иду в столовую. А что?

<Микки-8>: Где ты конкретно?

<Микки-8>: Внизу главной лестницы. Какого черта, Седьмой?

Через десять секунд они покажутся из-за угла.

Может, еще скорее.

Ничего. Время еще есть. Мне даже не нужно бежать, просто быстрым шагом пройти по коридору до следующего перекрестка и повернуть. Сделав это, я прислоняюсь к стене, глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Что было бы, если бы я вовремя не спохватился? Что случилось бы, если бы Нэша и Восьмой, войдя в кафетерий, увидели, как я читаю с планшета?

И кстати, что подумает Хайсмит, когда заметит, как я появляюсь в столовой спустя двадцать секунд после поспешного бегства, да еще и с Нэшей под ручку?

О, нет! С Нэшей и в другой рубашке. Надеюсь, Хайсмит не слишком наблюдателен.

Лучше не думать об этом. А самое главное: куда мне теперь пойти?

К себе в отсек я вернуться не могу. Логично предположить, что парочка отправится туда, как только Восьмому удастся заморить червячка.

Я почти решаюсь пойти в отсек Нэши. Она делит ее с женщиной из сельскохозяйственного отдела по имени Труди. Труди милая. Она, вероятно, разрешила бы

мне остаться, если бы я соврал, что жду Нэшу, — та все равно рано или поздно вернется к себе… и очень удивится, как у меня получилось прибежать туда быстрее нее и какого черта я там забыл.

Да, провальный план. На мое счастье, под куполом есть еще одно общественное пространство. И там почти всегда никого нет.

Тяжело вздохнув, я расправляю плечи и иду в спортзал.

Тренажерный зал не входит в стандартную комплектацию первооткрывательских колоний. Наличие его на Нифльхейме свидетельствует о непоколебимой вере Иеронима Маршалла, что хорошая физическая подготовка является неотъемлемым компонентом морально-этического облика колониста.

А поскольку это единственное место под куполом, которое гарантированно пустует в любое время дня и ночи, нетрудно предположить: несмотря на любые убеждения Иеронима Маршалла, физические упражнения — последнее, чем займется колонист, сидящий на полуголодном пайке.

Если честно, я даже не знаю, где находится спортзал. Мне приходится вывести на окуляр карту купола, чтобы сориентироваться. Оказывается, это прямо по коридору от рециклера, что в данный момент вызывает у меня странное удовлетворение.

Я выбираю длинный маршрут: иду по одному из радиальных коридоров к внешнему кольцу, затем по окружности обхожу половину купола и только после этого сворачиваю обратно к центру. Думаю, так у меня меньше шансов встретить тех, кто идет в кафетерий или на смену в сельскохозяйственный отдел. И все равно навстречу мне попадается человек пять, и все они, похоже, смотрят на меня как-то странно. Паранойя? Может быть — или они только что видели Восьмого с Нэшей и догадались, в чем фокус, а как только я скроюсь из виду, побегут докладывать в службу безопасности.

Не прошло и двух дней, а ситуация уже выходит из-под контроля.

Добравшись наконец до спортзала, я врываюсь внутрь, будто за мной гонятся. Захлопнув дверь, закрываю глаза и прислоняюсь лбом к прохладной пластиковой поверхности.

— Проблемы?

Я резко оборачиваюсь; сердце колотится так, будто готово выскочить из груди, и на мгновение мне кажется, что я сейчас помру. Тренажерный зал совсем маленький: ряд беговых дорожек, стойка для подтягиваний и полдюжины гантелей на пространстве всего в два-три раза больше моего отсека.

И здесь кто-то есть.

На одной из беговых дорожек стоит женщина. Она развернулась ко мне лицом, поставив ступни на боковины, и резиновая лента крутится вхолостую.

До меня не сразу доходит, что это Кошка.

Мы смотрим друг на друга. Она останавливает беговую дорожку, шагает на пол и скрещивает руки на груди.

— Что ты здесь делаешь? — наконец спрашиваю я.

Она закатывает глаза.

— А тебе не кажется, что это я должна задать такой вопрос?

Я закрываю глаза и дышу, пока пульс не возвращается к норме. Когда я снова открываю глаза, выражение замешательства на лице Кошки сменяется беспокойством.

— Прости, — говорю я, в три шага пересекаю зал, разворачиваюсь и сажусь на последнюю в ряду беговую дорожку. — День какой-то странный.

— Ничего, — кивает Кошка. — Понимаю. Не хочешь еще разок показаться врачу? Вид у тебя сейчас слегка безумный.

— Нет, — отвечаю я, пожалуй, чуточку поспешно. — Нет. Все в порядке. Я просто хотел побыть один… не ожидал тебя увидеть и испугался. Мне и в голову не могло прийти, что кто-то действительно ходит сюда заниматься.

Она улыбается, опускает руки и подходит ко мне.