Чтение онлайн

Но главный удар по карательной экспедиции нанесли железнодорожники. Пути между Семрино и Царским селом разбирались, с железнодорожных стрелок снимали крестовины, что делало движение невозможным, но позволяло революционерам, когда понадобится, быстро восстановить дорогу. Опасались, что генерал от Царского села продвинется в Гатчину, к своей основной группировке. Но он отступил к Вырице. С 1 на 2 марта Иванов заночевал в Вырице, где арестовал начальника станции за саботаж. Саботаж после этого только усилился. Путь на Гатчину был испорчен, а в паровозах Иванова находчивые железнодорожники слили воду [93] . Таким образом, атаковать столицу сходу не удалось. А к 1 марта пришлось бы блокировать и штурмовать уже не только Петроград, но и Москву, Тверь, Нижний, Харьков…

Важную роль в этой обстановке сыграли действия как раз депутата Александра Бубликова. В качестве комиссара ВКГД он занял министерство путей сообщения и принялся управлять железными дорогами. В ночь на 1 марта по телеграфу всем станциям железных дорог была отправлена телеграмма: «Железнодорожники! Старая власть, создавшая разруху во всех областях государственной жизни, оказалась бессильной. Комитет государственной думы, взяв в свои руки оборудование новой власти, обращается к вам от имени отечества: от вас теперь зависит спасение Родины» [94] . Судьба революции зависела от железнодорожников сразу в нескольких отношениях. Они дали зеленую улицу эшелонам с хлебом к столице, они проинформировали страну о том, что власть переменилась, они по требованию Бубликова стали тормозить движение к Петрограду любых военных частей, они взяли под контроль перемещение царского поезда. Железнодорожные служащие в большинстве своем поддержали новую власть. Теперь спасти царя могли только решительные действия генералов. Если бы они этого хотели.

Что было делать в этих условиях командующим фронтами и Алексееву? Фактический командующий М. Алексеев уже знал, что переворот в столице завершился. По его данным, "в Петрограде наступило полное спокойствие, войска примкнули к Временному правительству в полном составе, приводятся в порядок. Временное правительство под председательством Родзянко заседает в Государственной Думе..." Алексеев был информирован и о стремлении лидеров думского большинства к сохранению монархии [95] . Генералам осталось только присоединиться. Поверхностному наблюдателю, который питался слухами и не знал об активности Совета, ситуация в столице могла представляться именно такой. В этих условиях либеральный генералитет не мог поддержать экспедицию Иванова, так как ее успех означал бы разгром представительных учреждений и либеральных партий России вплоть до октябристов, возвращение к глухой реакции. Из этого исходил генерал Алексеев, информируя командующих фронтами. Отчасти верно и мнение С. Ольденбурга о причинах поведения руководителей армии в эти дни: "Они верили, что в Петрограде - правительство Государственной Думы, опирающееся на дисциплинированные полки; ради возможности продолжать внешнюю политику они хотели, прежде всего, избежать междоусобия" [96] .

Но это не значит, что либеральные генералы не возглавляли военный заговор. Они лишь сочувствовали либералам и были раздражены поведением государя. Только когда восстание в Петрограде и волнения в других городах поставили страну на грань гражданской войны, генералы пошли на отстранение обанкротившегося царя, чтобы предотвратить братоубийство. Их действия определялось информацией либералов о готовности взять ситуацию под контроль.

28 февраля массовые демонстрации под красными флагами захлестнули Москву. Начались массовые демонстрации рабочих, столкновения с полицией. Социал-демократами и эсерами из представителей рабочей секции ВПК, кооперативов, профсоюзов и партий был создан Временный революционный комитет, который стал готовить созыв Совета. Вечером 28 февраля на сторону революции стал переходить московский гарнизон. Власть приняла городская дума, по инициативе ее головы М. Челнокова стал формироваться Комитет московских общественных организаций, который стал опорой новой власти.

На следующий день гарнизон "древней столицы" полностью перешел на сторону Временного революционного комитета и городской Думы. Революция распространялась на крупные промышленные центры вместе с телеграфными сообщениями о событиях в столице. 28 февраля на сторону революции стали переходить гарнизоны в Харькове,

Нижнем Новгороде и Твери (здесь толпа убила губернатора).

С этого момента быстрое подавление революции стало невозможным.

Считается, что в результате Февральской революции установилось «двоевластие», где демократические правительство «ожесточенно боролось» с Советом, а Совет только и делал, что вставлял палки в колеса правительству, разваливал армию с помощью своего «Приказа №1». Совет в таких легендах предстает чем-то вроде вертепа разбойников.

Временное правительство – назидательный пример слабости демократии в России. Попробовали разок создать правительство демократически, править по воле народа – вот и получили разор и гражданскую войну. Ничего демократы не могут нормально сделать – ни тогда, ни теперь.

Но закрадывается сомнение: нынешние правители даже в 90-е годы не были настоящими демократами, поскольку действовали явно не по воле народа. Может и тогда, в 1917 году власть была примером не демократии, а чего-то иного?

Из этого следует, что демократия и самоорганизация масс в советы – источник многочисленных бедствий, и допускать их в России нельзя.

События действительно на время вышли из-под контроля ВКГД и военного руководства. Совет добился контроля над войсками гарнизона. Когда представители ВКГД отказались удовлетворить предложения советских представителей о демократизации в армии, совет пошел своим путем. Радикальные группировки смогли установить через Советы тесную связь с солдатской массой - вооруженной силой переворота. 1 марта этот союз был закреплен в своего рода военной конституции, оформленной как Приказ N 1 Совета. По существу, Приказ был написан самими солдатами.

Для критиков революции Приказ – корень последующих злодейств. Он «развалил армию». А что, собственно, в нем такого, что делает невозможным существование боеспособной армии?

Приказ устанавливал, что во всех частях необходимо "немедленно выбрать комитеты из выборных представителей от нижних чинов", избрать представителей от рот в Совет (что привело к преимущественному представительству солдат по сравнению с рабочими). Далее Приказ гласил: "Во всех своих политических выступлениях воинская часть подчиняется Совету рабочих и солдатских депутатов и своим комитетам". Совет становился не только органом солдатского самоуправления, но и официально закреплял за собой военную силу тылового гарнизона и нейтрализовывал другие влияния на войска: "Приказы военной комиссии Государственной Думы следует исполнять, за исключением тех случаев, когда они противоречат приказам и постановлениям Совета рабочих и солдатских депутатов".

«В строю и при отправлении служебных обязанностей солдаты должны соблюдать строжайшую воинскую дисциплину, но вне службы и строя в своей политической, общегражданской и частной жизни солдаты ни в чем не могут быть умалены в тех правах, коими пользуются все граждане». Отменялось отдание чести вне службы, старое титулование офицеров и их право грубо обращаться с солдатами [97] .

В приказе № 2 5 марта исполком Совета разъяснял, что приказ № 1 не предусматривал избрания офицеров. Этот приказ был утвержден военным министром Гучковым. А что ему было возразить – что нужно грубо обращаться с солдатами, или что вся страна получает гражданские права, а солдаты будут лишены их даже вне службы?

Казалось бы, возникло «двоевластие» – власть и правительства, и Совета. «Двоевластие» является теперь чуть ли не символом хаоса и смуты. Но «двоевластие» предполагает противостояние центров власти. А если они мирно сосуществуют и поддерживают друг друга – то это разделение полномочий, а не «двоевластие». Весной 1917 г. о «двоевластии» говорят как об угрозе, а не о реальности. Временное правительство признавало, что ему придется считаться с мнением Совета, но оно отказывалось допустить прямое вмешательство совета в деятельность правительства, что «было бы недопустимым двоевластием» [98] . Хорошо ли, плохо ли, а функции общегосударственного правительства исполняло правительство. Советы были гораздо влиятельнее на местах, что вообще характерно для органов самоуправления.