Чтение онлайн

В затянутом паутиной углу он обнаружил нацарапанные на полу пентакли и зодиакальные знаки; здесь же с крючков свисали одежды, схожие с изображенными на гобеленах и расшитые символами из «Лемегетона». [15] Так, Титус разглядел на одной из этих хламид Печать Соломона. В небольших банках хранились цикута, белена, корень мандрагоры, индийская конопля и еще какая-то субстанция, которую Титус принял за опиум. Его невольно передернуло, стоило ему подумать, что подмешивал Карстерс ему в вино.

Наконец, удовлетворив свое любопытство, он вернулся по ступенькам в библиотеку, а оттуда зашагал прямиком в кабинет Карстерса. Уже дважды ему посчастливилось обнаружить дверь незапертой. Как оказалось, удача сопутствовала ему и сегодня. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Зная, что Титус наверняка проспит все утро, Карстерс просто-напросто позабыл предпринять меры предосторожности. Стоило Титусу перешагнуть порог кабинета, как его поджидала очередная удача! Ключи от письменного стола остались болтаться в замке одного из ящиков.

Дрожащими руками Кроу открыл ящики. Он не осмелился прикоснуться к их содержимому, однако в самом нижнем ящике с левой стороны стола обнаружил то, что, собственно, и желал увидеть. Ошибки быть не могло: аккуратно разрезанные поля, гравюры… Иными словами — сделанный в начале девятнадцатого века неким Чарльзом Леггетом перевод пресловутого опуса Людвига Принна. Это были недостающие страницы, вырванные из книги в библиотеке — «Сарацинские ритуалы» из «De Vermis Mysteriis».

Закрыв ставни единственного окна, Титус включил настольную лампу и погрузился в чтение. Время словно застыло на месте, столь ужасны были тайны, которые открылись ему. Однако Титус, не веря своим глазам, продолжал читать. Он переворачивал страницы, и книжные строки будто сами спрыгивали оттуда, дабы предстать его взгляду. Так пролетел час, затем второй. Время от времени Титус выходил из благоговейного ступора, чтобы взглянуть на часы или — гораздо чаще — чтобы облизать пересохшие губы и снова продолжить чтение. Ведь все, что он хотел знать, было здесь. Постепенно его смутные догадки начали складываться в целостную картину.

И тут произошло нечто неожиданное, словно в его голове прорвало дамбу, и воспоминания из самых потаенных уголков его души хлынули наружу. Внезапно он вспомнил все, что Карстерс пытался при помощи гипноза стереть из его памяти во время ночных визитов. Вспомнил разговоры, которые ему было приказано забыть, и вскоре все эти обрывочные воспоминания начали складываться в ужасающую картину многовекового кошмара. Ему стала понятна тайна портретов с их непрерывной цепочкой дат; он понял, как старик сумел прожить три с половиной столетия. И наконец, с ослепительной ясностью перед ним открылась роль, уготованная ему хозяином дома в этом кошмаре.

Он, Титус Кроу, должен стать вместилищем, очередным воплощением древнего черного феникса, вновь восставшего из колдовского праха. Его самого, человека по имени Титус Кроу, просто выбросят за ненадобностью, отправят скитаться в преисподнюю, а в освободившееся тело вселятся воля и дух Карстерса, чудовища, рожденного в 1602 году от самого черного из всех чернокнижников посреди древних полночных

руин на берегах Галилейского озера.

Более того, теперь он точно знал, когда это должно произойти. Вот она, эта дата, обведенная жирной линией, глядит на него с календаря на столе Карстерса: первое февраля 1946 года.

Канун Сретенья, «предначертанная дата».

Завтра ночью!..

Этой ночью Титус, хотя и был человеком неверующим, прочел на ночь молитву. Каким-то чудом ему удалось поспать — пусть даже урывками, то и дело просыпаясь при малейшем шорохе или скрипе, а их в старом особняке хватало. Наутро он выглядел измученным и нездоровым… чего от него и ожидали. С другой стороны, это оказалось ему на руку, потому что урочный час близился и вряд ли Карстерс теперь выпустил бы его из-под своего недреманного ока.

Четыре раза за утро хозяин дома приходил проведать его в библиотеку, пристально его рассматривал, довольно потирая руки, словно гигантский богомол. Даже зная цели Карстерса, Кроу был вынужден изображать из себя агнца, предназначенного на заклание, а отнюдь не юного льва, как то обычно предполагала его благородная внешность.

Пришло время обеда. Титусу в очередной раз удалось свести — в основном благодаря ловкости рук — количество выпитого вина к минимуму. В шесть вечера за ужином он с тем же успехом применил прежнюю хитрость. И все это время он ловил на себе горящий взгляд сотрапезника — казалось, Карстерс был уже не в силах сдерживать охватившее его возбуждение.

В половине восьмого вечера — когда Титус, до одурения напившийся кофе, сидел при свете тусклой лампы, вспоминая подробности жуткого священнодействия, о котором прочел в главе «Сарацинские ритуалы», — в дверь библиотеки постучал Карстерс и, не дожидаясь ответа, вошел. Титусу не было необходимости изображать больного и уставшего человека — одного напряжения оказалось достаточно, чтобы он сидел, ссутулившись и понуро опустив голову.

— Мистер Кроу, — произнес Карстерс своим обычным елейным тоном, — я хотел бы попросить вас о небольшой помощи…

— Помощи? — встрепенулся Титус и посмотрел на хозяина дома красными от бессонницы глазами. — Моей?

— Если вы не возражаете. Мне нужно кое-что сделать в подвале, причем работа эта может задержать меня там до самой полуночи. Я бы, разумеется, не хотел лишать вас заслуженного сна, но если я вас все-таки позову, — в этом месте он выразительно понизил голос, — вы ведь откликнетесь на мой зов, не так ли?

— Разумеется, — прохрипел Кроу и в упор посмотрел в глаза чернокнижнику.

— Вы придете ко мне, когда я вас позову, — продолжал допытываться Карстерс, — даже если час будет поздний? Вы проснетесь и пойдете за мной? Вы спуститесь ко мне ночью, если я вас позову?

— Да, — пролепетал Титус.

— Повторите, Титус Кроу. Скажите еще раз: что вы сделаете, когда я позову вас?

— Я приду к вам, — покорно произнес Титус. — Я приду к вам, как только услышу ваш зов.

— Отлично, — произнес Карстерс. Лицо его в это мгновение напоминало оскалившийся череп. — А теперь отдыхайте. Сидите и не о чем не думайте. Просто ждите, когда я вас позову. Ждите, когда я вас позову…

Внезапно он развернулся и вышел из библиотеки, тихо прикрыв за собой дверь.