Миддлмарч
Шрифт:
– Мне не хочется говорить об этом с Кейсобоном, - признался сэр Джеймс.
– Хотя у него больше прав вмешиваться, чем у меня. Очень неприятное положение, как ни взглянуть. Что за роль для человека с приличными семейными связями - газетный борзописец! Посмотрите хоть на Кэка, который редактирует "Рупор". Я на днях встретил его с Хоули. Пишет он вполне здраво, но сам такой темный субъект, что лучше бы уж он выступал не на нашей стороне.
– Чего еще ждать от грошовых мидлмарчских листков?
– сказал мистер Кэдуолледер.
– Где вы найдете порядочного человека, который будет
– Совершенно верно. Тем более неприятно, что Брук поставил в такое положение человека, не совсем чужого его семье. И по-моему, Ладислав сделал глупость, что согласился.
– Это Фома Аквинский виноват, - вставила миссис Кэдуолледер.
– Почему он не воспользовался своим влиянием, чтобы сделать Ладислава третьим секретарем какого-нибудь посольства или не отправил его в Индию? Хорошие семьи именно так избавляются от нашаливших молокососов.
– И неизвестно, как это все обернется, - с тревогой сказал сэр Джеймс.
– Но если Кейсобон молчит, что могу сделать я?
– А, дорогой сэр Джеймс, не надо придавать этому такого значения, благодушно произнес мистер Кэдуолледер.
– Почти наверное никаких последствий не будет. Через месяц-другой Брук и этот мистер Ладислав надоедят друг другу. Ладислав отправится восвояси, а Брук продаст газету. Тем дело и кончится.
– Есть, правда, надежда, что ему не понравится бросать деньги на ветер, - сказала миссис Кэдуолледер.
– Если бы я могла расчесть по статьям расходы на предвыборную кампанию, я бы его напугала. Общие слова вроде "затрат" пользы не принесут: я бы не стала рассуждать об отворении крови, а просто опрокинула на него банку пиявок. Мы, люди скаредные, больше всего не терпим, чтобы из нас высасывали наши шиллинги и пенсы.
– И ему не понравится, как его будут чернить, - добавил сэр Джеймс. За то, например, как он управляет своим поместьем. А они уже начали. И ведь тут правда на их стороне - мне самому тяжело на это смотреть. Тем более что такое творится у меня прямо под боком. Я считаю, что мы обязаны заботиться о своей земле и о своих арендаторах как следует, и уж тем более в наши тяжелые времена.
– Худа без добра не бывает, и, может быть, "Рупор" заставит его принять меры, - сказал мистер Кэдуолледер.
– Я был бы только рад. Не пришлось бы выслушивать столько ворчания и жалоб из-за моей десятины." Хорошо хоть, что Типтон выплачивает ее мне сообща, не то не знаю, как бы я обходился.
– Ему нужен надежный управляющий, и я бы хотел, чтобы он опять взял Гарта, - сказал сэр Джеймс.
– Он отказал ему двенадцать лет назад, и с тех пор у него все идет вкривь и вкось. Я сам подумываю о том, чтобы пригласить Гарта. План для моих построек он сделал превосходный. Лавгуду до него далеко. Но Гарт возьмется управлять Типтоном, только если Брук предоставит ему полную свободу.
– Так и следует!
– отозвался мистер Кэдуолледер.
– Гарт, конечно, бесхитростный чудак, но он натура независимая. Как-то он производил для меня оценку и прямо заявил, что духовные лица редко понимают в делах и только устраивают путаницу. Но высказал
– Возможно, что-нибудь и удалось бы сделать, если бы Доротея чаще бывала у дяди, - сказал сэр Джеймс.
– Она приобрела бы на него влияние, а положение дел в поместье ее всегда тревожило. У нее были такие прекрасные идеи! Но теперь она всецело занята Кейсобоном. Селия постоянно на это сетует. После его припадка она даже ни разу у нас не обедала, - докончил сэр Джеймс голосом, в котором жалость мешалась с раздражением, и миссис Кэдуолледер пожала плечами, словно говоря, что она ничего другого и не ждала.
– Бедняга Кейсобон!
– сказал ее муж.
– Припадок был, по-видимому, тяжелый. На завтраке у архидьякона я заметил, что вид у него совсем разбитый.
– Собственно говоря, - продолжал сэр Джеймс, не желая обсуждать "припадки", - Брук ничего дурного никому не желает, а своим арендаторам и подавно, но есть у него эта привычка - всячески урезывать и сокращать расходы.
– Послушайте! Это же счастье!
– воскликнула миссис Кэдуолледер. Все-таки занятие по утрам. В своих мнениях он не слишком тверд, зато твердо знает содержимое своего кошелька.
– Я убежден, что, урезывая расходы на поместье, кошелька не наполнишь, - ответил сэр Джеймс.
– О, в скаредности, как и в любой другой добродетели, можно зайти слишком далеко. Конечно, держать своих свиней впроголодь неумно, ответила миссис Кэдуолледер, вставая и выглядывая в окно.
– Но помяни независимого политика, и вот он собственной персоной.
– Как? Брук?
– спросил ее муж.
– Да. Ударь по нему "Рупором", Гемфри, а я облеплю его пиявками. А вы что сделаете, сэр Джеймс?
– По правде говоря, мне не хочется начинать этот разговор с Бруком при наших с ним отношениях. Все это ужасно неприятно. И ведь достаточно вести себя, как подобает джентльмену, - сказал добрейший баронет с глубокой верой в эту простую и четкую программу социального процветания.
– И вы тоже тут, э?
– заметил мистер Брук, обходя комнату и обмениваясь рукопожатиями.
– Я собирался заехать к вам, Четтем. Но очень приятно увидеть всех вместе, знаете ли. Ну, что скажете о событиях? Быстровато развиваются, да, быстровато. Лаффит (*115) совершенно прав: "Со вчерашнего дня прошло столетие!" Они живут уже в следующем веке, знаете ли. Наши соседи по ту сторону Ла-Манша. Идут вперед куда быстрее нас.
– А, да!
– сказал мистер Кэдуолледер, беря газету.
– "Рупор" как раз обвиняет вас в том, что вы отстаете от века. Вы не читали?
– Э? Нет, - сказал мистер Брук, опуская перчатки в цилиндр и поспешно вставляя монокль в глаз. Но мистер Кэдуолледер, не отдавая газеты, продолжал с улыбкой:
– Вот послушайте! Рассуждения о помещике, проживающем неподалеку от Мидлмарча, который сам собирает арендную плату. Они называют его самым закоснелым ретроградом в графстве. Боюсь, это словечко они позаимствовали из вашего "Пионера".