Чтение онлайн

– Это что же получается, ребята?
– начал он по своему обычаю отрывисто, ощущая, что за каждой коротенькой фразой скрыто множество мыслей, подобно огромному пучку корней у растения, верхушка которого едва виднеется над водной гладью.
– Как могли вы сотворить такую глупость? Кто-то наговорил вам небылиц, а вы подумали, что эти люди явились сюда со злым умыслом.

– Ага!
– откликнулся нестройный хор голосов, ибо каждый помешкал с ответом в меру своей медлительности.

– Вздор! Ничего подобного! Они ищут, где лучше проложить железную дорогу. А помешать строить дорогу вы, братцы, не можете, у вас не спросят, нравится вам это или нет. Зато будете смуту устраивать - попадете в беду. Эти люди имеют законное право ходить здесь. Запретить

им это землевладельцы не могут, и, если вы будете им мешать, вам придется иметь дело с полицией, с судьей Блексли и кончится все наручниками и мидлмарчской тюрьмой. Вы там довольно скоро можете оказаться, если кто-нибудь из землемеров пожалуется на вас.

Тут Кэлеб сделал паузу, и, быть может, величайший оратор не выбрал бы лучшего времени для паузы и более красноречивых доводов, чем он.

– Но ведь вы не замышляли ничего дурного. Кто-то вам сказал, что железные дороги принесут беду. Этот человек солгал. Железная дорога кое-где кое-кому и может чем-то повредить, точно так же может повредить и солнце в небе. Но вообще железная дорога нужна.

– Ага! Нужна! Важным птицам она нужна, чтобы денег загребать побольше, - заговорил старый Тимоти Купер, который не участвовал в потехе и во время перепалки с землемерами ворошил сено на лугу.
– Чего только я не нагляделся за свою жизнь, и войну видел, и мир, и каналы, и старого короля Георга, и регента, и нового короля Георга, и еще одного нового короля, позабыл, как его звать... а бедному человеку все едино. Много было ему проку от каналов? Не прибавилось ни мяса, ни сала, деньжат самую малость отложить и то сумеешь только, коли живешь впроголодь. Когда я молодым был, бедным людям получше жилось. Возьмем опять же эти самые дороги. От них бедному человеку еще больший разор. Только вот на рожон прут одни дураки, я тут уже говорил ребятам. Все на этом свете для важных птиц. Вот и вы для них стараетесь, мистер Гарт, а как же.

Тимоти, жилистый старик, обломок прошлого, какие изредка еще встречались в те времена, жил одиноко в своем домишке, держал накопленные деньги в чулке, никоим образом не поддавался воздействию слов, не будучи проникнут духом феодализма, а судя по его недоверчивости, он ничего не знал и о "Веке Разума", и о "Правах Человека" (*154). Кэлебу приходилось нелегко, как всякому, кто без помощи чуда пытается вразумить темных поселян, располагающих истиной, на их взгляд непреложной, ибо они ощутили ее всем нутром и готовы сокрушить словно дубинкой самые стройные и разумные доводы лишь потому, что истинность этих доводов они нутром не ощутили. Кэлеб не приготовил на этот случай отговорок, да и не стал бы прибегать к ним - он привык встречать трудности, честно "делая свое дело". Он ответил:

– Если ты дурного мнения обо мне, Тим, спорить не стану: это не важно. Бедным людям, возможно, плохо - положение у них и впрямь тяжелое, только я не хочу, чтобы эти ребята сами сделали свое положение еще тяжелее. Когда телега перегружена, волам не станет легче оттого, что они выбросят в придорожный ров поклажу, - ведь они тащат и свой собственный корм.

– Мы хотели только малость поразвлечься, - сказал Хайрам, почуяв, чем пахнет дело.
– Больше мы ничего не хотели.

– Ну ладно, обещайте мне, что не станете впредь затевать ничего подобного, а я уговорю землемеров не жаловаться на вас.

– Чего мне обещать, я к ихним затеям непричастный, - сказал Тимоти.

– Это верно, но я говорю об остальных. И на том покончим, у меня нынче не меньше, чем у вас, работы, тратить время даром я не могу. Обещайте, что уйметесь без вмешательства полиции.

– Мы их не тронем... пусть делают что хотят, - так формулировали косари свои обещания, заручившись каковыми, Кэлеб поспешил к Фреду, дожидавшемуся его у ворот.

Они принялись за работу, и Фред старался что есть сил. Он пришел в отличное настроение и веселился от души, когда, поскользнувшись на сырой земле, выпачкал свои щегольские летние панталоны. Привела ли его в ликующее состояние одержанная над косарями победа, или он радовался тому, что помогает

отцу Мэри? Ни то ни другое. Отчаявшись найти подходящее занятие, он после утренних событий увидел перспективу, привлекательную для него по ряду причин. Вполне возможно, новая идея осенила Фреда потому, что и в душе мистера Гарта завибрировали смолкнувшие было струны. Стечение обстоятельств, которое наталкивает нас на внезапное удачное решение, ведь не более чем искра, упавшая на смоченную керосином паклю. Фреду такой искрой с тех пор представлялась железная дорога. Впрочем, они с Кэлебом нарушали молчание только тогда, когда нужно было что-нибудь сказать по делу. И лишь когда они покончили с работой и возвращались к ферме Йодрела, мистер Гарт сказал:

– Для такого занятия не обязательно быть бакалавром, а, Фред?

– Сожалею, что не принялся за него прежде, чем мне вздумалось стать бакалавром, - ответил Фред. Помолчав, он уже менее решительно добавил: Вы полагаете, я слишком стар для того, чтобы обучиться вашему делу, мистер Гарт?

– В нашем деле много чего нужно знать, мой мальчик, - улыбаясь, сказал мистер Гарт.
– Большая часть того, что я усвоил, постигается только опытом: в книгах этого не вычитать. Но ты еще достаточно молод, чтобы заложить основу.

Кэлеб произнес с жаром завершающую фразу и вдруг осекся. В последнее время у него сложилось впечатление, что Фред хочет стать священником.

– Вы полагаете, выйдет толк, если я попытаюсь?
– несколько оживившись, спросил Фред.

– Там видно будет, - ответил Кэлеб, склонив голову набок и благоговейно понизив голос.
– Необходимы два условия: любить свою работу и не думать, как бы поскорее с ней разделаться и приняться за развлечения. И второе: нельзя ее стыдиться и считать, что другая была бы почетнее. Нужно гордиться своим делом, гордиться тем, как ты искусен в нем, а не твердить: "Мне бы то, да это... занимался бы я тем, я бы себя показал". Кем бы ни был человек, я за него не дам и двух пенсов, - Кэлеб, презрительно скривив губы, щелкнул пальцами, - двух пенсов за него не дам, будь он премьер-министр или батрак, если он дурно выполняет дело, за которое взялся.

– Вероятно, такое случится со мной, если я стану священником, - сказал Фред, желая подвести разговор ближе к сути.

– Тогда отступись, мой мальчик, - решительно сказал Кэлеб, - иначе у тебя никогда не будет легко на душе. А коли будет, значит, грош тебе цена.

– Мэри примерно так же считает, - покраснев, заявил Фред.
– Я думаю, вы знаете, как я отношусь к Мэри, мистер Гарт, что я люблю ее всю жизнь и никого не полюблю так сильно, и надеюсь, вас это не сердит.

Пока Фред говорил, лицо Кэлеба заметно смягчилось. Однако он с торжественной медлительностью покачал головой и сказал:

– Дело становится еще серьезнее, если ты решил взять на себя заботу о счастье моей дочери.

– Я это знаю, мистер Гарт, - пылко ответил Фред, - и готов на все для Мэри. Она сказала, что не выйдет за меня, если я стану священником: потеряв надежду на ее руку, я буду несчастнейший на свете человек. Право, найти бы только какое-нибудь занятие, к которому я пригоден, и я бы так старался... я бы заслужил ваше доброе мнение. Мне нравится работать под открытым небом. Я уже много чего знаю и о земле, и о скоте. Одно время, видите ли, я считал - вам это, вероятно, покажется глупым, - что я сам стану землевладельцем. Я уверен, что без труда научусь разбираться в сельском хозяйстве, особенно если вы возьметесь мной руководить.

– Не торопись, мой мальчик, - сказал Кэлеб, перед внутренним взором которого замаячил образ Сьюзен.
– Ты уже говорил по этому поводу с отцом?

– Пока нет; но непременно поговорю. Я сперва хотел решить, каким делом мне заняться. Мне очень не хочется огорчать отца, но когда человеку уже двадцать четыре года, он вправе сам решать свои дела. Как мог я знать в пятнадцать лет, какое занятие мне подходит? Меня учили не тому, чему нужно.

– Но послушай, Фред, - сказал Кэлеб.
– Ты уверен, что нравишься Мэри и она согласна выйти за тебя?