Мгла
Шрифт:
— Нет. — Даша мягко высвободила руку, отразив пробную атаку.
Зудин чуть не сгреб ее в охапку, чтобы заткнуть ей рот языком и отнести в ближайшие кусты. Они свернули направо, пошли по тротуару без фонарей; по левую руку был небольшой заросший пруд.
— Вон скамейка, — сказал он с радостным возбуждением, чрезмерным для такой новости, и показал на другой берег пруда.
В темноте скамейки было не видно, Зудин просто знал, что она там есть. Даша ступила на траву и ее нога подкосилась. Он поймал ее, схватив за руку.
— Я
Зудин подхватил ее, легко, как невесту, но она не склонила голову ему на плечо, смотрела испуганно.
— Тропинка есть, но ее почти не видно. Я тебя донесу.
Пока Зудин нес ее, она слушала, как он дышал, и как шуршала трава под его ногами. Ему было легко, он сжимал ее бедра и талию и наслаждался ощущениями, которые дарило ее теплое тело. Он опустился на скамью, посадив Дашу себе на колени, и оставил руку на талии. Зудину показалось странным, что она не прижимается к нему и не обнимает его за шею. Он взял ее маленькую руку в свою и мягко сжал ее.
— Не надо, — прошептала она.
Даша хотела отнять свою руку, но он не отпускал; она чувствовала, как дрожат его пальцы.
— Ты такой сильный, — пробормотала она.
— А ты такая классная, — прошептал Зудин.
Он уже впился бы в ее пухлые губы, если бы был уверен, что момент наступил. Но она еще была зажата.
— Комары, — она выдернула руку из его ладони, и шлепнула себя по ноге.
Зудину показалось, что звук был такой, словно шлепок пришелся по полной ляжке, поднятой и отведенной в сторону. Зудин посмотрел на ее коленки и ему почудилось, что они чуточку разведены.
Они смотрели друг на друга сквозь темноту и слушали дыхание, он — ее, она — его, дыхания хищника и добычи. Зудин был опьянен желанием. Он поднял руку и провел по ее губам.
— Не надо, — прошептала она и спрятала лицо.
Он повернул ее лицо к себе и поцеловал. Ее губы не ответили.
— Не бойся, глупенькая… — он чуть не подавился своим шепотом.
Ее робость умиляла, лишала его остатков терпения. Все стыд, глупый ненужный стыд. Зудин решил, что должен помочь ей справиться с ним. Он знал, как это делается, надо только приласкать ее, так потрогать, чтобы она размякла и дала сок, как взрослая женщина.
Зудин прижал ее к себе и поцеловал, пытаясь проникнуть языком в рот, а другой рукой шарил по телу, лихорадочно, словно торопился. Он был так возбужден, что ему показалось, будто он забыл, как это делается; на что нажимать, чтобы баба скорее возбудилась.
Зудин попытался затиснуть пальцы ей между ног, но она сжала их со всей силы. Тогда он стал мять ее грудь и сделал больно ее маленькой груди. Даша стала брыкаться, без крика и слов, только яростно выдыхая. Зудин растерялся. Она вырвалась и соскочила на землю.
— Я не хочу этого, — пробормотала она и задохнулась от слов.
Даша стояла растрепанная, платье задралось и ноги были видны до трусов. Даже в темноте Зудин отчетливо
— Почему? — воскликнул он.
— Я не собиралась… С чего… вы взяли?
— А для чего ты сюда пошла?
— Погулять. Я же сказала, что давно не гуляла в парке.
— С незнакомым мужиком! В парке! Ночью! Просто погулять?
— А что здесь такого?
Зудин потерял самообладание. Больше всего выводила из себя ее искренность.
— Ты совсем дура или прикидываешься? Ты не знаешь, что мужики вроде меня не выгуливают девочек просто так? Ты думала, я пойду с тобой в эти кусты, чтобы вешать лапшу тебе на уши? А потом покатаю на крутой тачке и провожу домой. Просто так?
Дашу сковал ужас. Она смотрела на него, закипающего, сжатого, как перед прыжком, и боялась что-то сказать. А он уже не мог сдерживаться.
— Нет, детка, я не из тех, кого может провести такая как ты. Сама сюда заманила — теперь обслуживай!
Резко, чуть привстав, Зудин схватил ее за локоть и швырнул на скамью. Упругое тело и округлые ляжки, которые задрались от жесткого приземления на скамью, окончательно затуманили ему разум. Он вскочил и уставился на нее. Даша схватилась, закрываясь как голая, одной рукой за грудь, другой — между ног. Из горла у нее вырвалось нечто среднее между писком и стоном. Она сжала коленки, но не могла спрятать от его глаз обтянутые гольфами бедра.
Зудин вдруг понял, что соблазнять больше не нужно, а можно просто взять. От того, что она была в полной его власти, он испытал новое необыкновенно сильное возбуждение. Зудин принялся стягивать с нее трусы, упиваясь видом ее ног в черных гольфах, которые покачивались от его толчков. Страх сделал ее тело безвольным и податливым.
— Пожалуйста, не надо… — выдавила из себя Даша.
Зудин расстегнул брюки, опустился на колени и стал заталкивать в нее член. Почувствовав, что попал, он задергался, теряя от наслаждения рассудок. Даша застонала от боли. Он ударил ее. Она замерла, как овца, которой перерезают горло. Зудин не мог кончить, коленям было больно от стояния на земле. Он поднялся, придерживая брюки.
— Соси, — прохрипел он чужим, утробным голосом.
Он хотел кончить, как можно быстрее, как — не имело значения. Даша сползла со скамьи на колени и прижала к груди руки.
— Отпустите меня. Пожалуйста! — выговорила она тихо и ровно.
Зудин не слышал ее, он перестал реагировать на слова, словно оглох. Он стал онанировать, двигая рукой как можно быстрее, задергался как эмбрион, схватил ее под голову и заткнул ей рот. Словно боялся замарать и траву, и старую скамейку, и заплеванную землю перед скамейкой. Девушка оказалась единственным подходящим для этого местом. Он держал ее за голову и жалил в рот, выпячивая по-осиному брюхо.