Чтение онлайн

Будто кто-то похлопал в ладоши, задав такт, несколько аккордов на клавишных, и вот все захвачено ритмом, отмеряемым на ударных щетками. Басы поползли под ногами, заглядывая под юбки, вкрадчивый ритм завладел всем вплоть до сознания. Даже сердце стучало заодно с ним. «Melody» Роллинг Стоунз. Ольга была опьянена. Движение становилось всеобщим, музыка вводила в транс. Тела девушек стали влажными от мужских рук. Было тесно и душно, но тем удушьем, которое вводит в экстаз.

Зудин был сзади, Ольга жалась к нему всем телом, терлась

об него спиной и бедрами. Он уперся ей в ягодицу, и почувствовал, как она прижалась еще сильней.

Гитарист прикоснулся к микрофону губами. Бархатный до хрипоты голос не пел, а как будто рассказывал, бормоча в ухо, что сегодняшняя ночь станет волшебной, сегодня можно все… Гитара очнулась от дремоты, застонала, заголосила срывающимся голосом. Черные пальцы трепали струны, терли их о лады, извлекая из металла человеческие эмоции.

Тело Ольги стало горячим и отзывчивым на прикосновения. Зудин притянул ее за талию, прижался губами к шее чуть ниже уха. Она склонила голову, подставляя шею.

Натанцевавшись, они вернулись за столик. Ольга положила перед собой свои прекрасные длинные руки, и Зудин накрыл их большими ладонями. Они молчали, выравнивая дыхание, разговаривали глазами. Она улыбалась робко, уголками губ, а он широко, сверкая зубами.

Деревья, камни на берегу, запахи, кроваво-золотой закат — все было незнакомым и приветливым как новый друг, обнимающий за плечи. Солнце село, море простилось с ним, сверкнув на прощанье золотистой шкурой. Сумерки вышли из джунглей, распластались по берегу, взяв в заложники свет фонарей.

На столе стояла бутылка и бокалы с вином. Зудин и Ольга сделали по глотку.

— Как тебе здесь? — спросил он.

— Это рай, — прошептала она.

Принесли горячее. Они были голодны и приступили к еде с аппетитом. Ольга ела, опустив глаза, а Зудин не оставлял своего неотрывного внимания к ее юной непосредственной красоте. Он смотрел на ее выставленное из-под стола круглое колено, полную голень и пальцы с накрашенными ногтями в босоножке.

— Давай, больше не будем пить? Эту бутылку допьем и все, — сказала она.

— Почему?

— Мне достаточно, а тебе еще ехать.

— На скутере-то? — усмехнулся он. — Хорошо. Больше не будем. А когда приедем, откроем еще бутылку.

Музыканты играли великолепно. Мотивы регги, музыки с других берегов, где тоже море и пальмы, очень подходили этому острову. Люди танцевали перед сценой, внизу на песке, на пляже; большими компаниями, парами и в одиночку, кто как. Повсюду были загорелые татуированные тела. Дух праздности и свободы царил на острове.

Они отъехали совсем немного, когда Зудин остановился на пустынной дороге посреди тьмы. Далеко за деревьями пробивался тусклый свет фонаря.

— Хочешь научиться ездить на скутере? — спросил Зудин.

— Не сейчас же.

— Это совсем просто!

— Ты шутишь?

— Как на велосипеде.

— Я пила!

— Чуть-чуть — не считается.

Попробуй, ты удивишься, когда узнаешь, как это просто!

— Ладно, но только если ты будешь рядом, — согласилась она.

— Мы будем вместе.

Они поменялись местами. Зудин взял ее за талию.

— Это газ, это тормоз. Потихоньку прибавляй газ и отпускай тормоз. Давай.

Ольга попоставила ноги на подножку.

— Почему мы не падаем? — спросила она.

— Что значит: почему не падаем?

— Я убрала ноги, а мы стоим.

— Я-то не убрал, — он засмеялся. — Газу!

Она дала газ, и скутер резко взял с места.

— Ой!

— Не бойся!

Зудин рулил, придерживая руль левой рукой.

— Сбавь немножко!

Ольга резко сбавила газ; получилось, как будто нажала на тормоз. Скутер завилял на дороге, но Зудин выровнял ход.

— Мы едем! У тебя отлично получается! — кричал он.

— Я боюсь! — она взвизгнула.

— Не бойся! Ты молодец!

Впереди показалась машина. Ольга резко крутанула руль, и они съехали с дорожного полотна. Зудин увел скутер от столкновения с деревом, но плавно затормозить уже не мог. Скутер подпрыгнул на кочке и завалился на бок. Падая, Зудин схватил Ольгу в охапку, и она упала на него.

— Ай!

Он почувствовал, как она сжалась от страха. Он лежал на сухой земле, а она на нем, сжавшись, как маленькая девочка.

— Ты цела?

— Да, — пробормотала она.

— Где больно?

— Нигде…

Зудин разомкнул объятия. Ольга поднялась, опираясь о землю. Он вскочил и стал осматривать ее всю, тиская плечи, руки, бока, ноги, задрал платье и смотрел на нее, как будто в потемках мог что-то увидеть. Была лишь небольшая ссадина на внутренней стороне правого колена.

— Я так испугалась, — Ольга положила голову ему на плечо.

— Все хорошо, хорошо, — Зудин погладил ее по спине. — Зачем ты так резко повернула?

— Она ехала прямо на нас…

Он засмеялся.

— Тебе показалось. Мы бы спокойно разъехались.

— Извини.

Они вернулись к своему бунгало, когда ночь затопила все вокруг тьмой. Ночь была поэтична. В небе мерцали звезды-жемчужины, пальмы шуршали беспокойной листвой, и волны лизали песок как промежность.

Зудин поставил на стол бутылку, бокалы и зажег свечи. Чудесная прелюдия, начавшаяся с приглашения провести выходные на море, подходила к концу, и от того, что она получилась такой прекрасной, Ольга волновалась еще больше. В ее черных глазах, отражающих пламя, светилось признание. Сдержанная во всем и прежде всего в словах, воспитанная в строгом соблюдении приличий, мучительно уязвимая, сделанная вся из прекрасного, но очень тонкого стекла, она признавалась сейчас глазами в своем чувстве.