Мгла
Шрифт:
— Я на него буду смотреть, а не он на меня. Зови!
— Бабушка!
— Зови, я сказала. Я должна знать, с кем ты встречаешься. Ты еще девушка.
Она вернулась на кухню.
— Можно тебя попросить сделать одно одолжение?
Зудин улыбнулся и вылез из-за стола.
— Конечно. От бабушки у нас не должно быть секретов.
Бабушка полулежала в подушках на неразложенном диване. Из-под намотанного на голову полотенца торчали седые космы. Рядом на табуретке стояли пузырьки и упаковки с лекарствами.
— Стань
Он подошел к дивану. Она подняла на него маленькие старушечьи глаза.
— Больно красивый.
Зудин усмехнулся.
— Ольша!
— Что, бабушка?
— Что ж у вас, по-серьезному или так?
— Про такие вещи не спрашивают.
— И правда, чего я, дура старая, когда ты уже голый пупок ему показала, — старуха снова уставилась на него. — Что ж, молодой человек, сдается мне, что ты не очень ей подходящий.
— Почему же?
— Больно весь из себя. Такие больше о себе думают, чем о жене и детях.
— Бабушка!
— Смотри, внучка, тебе жить.
— Пойдем, — Ольга потянула его из комнаты. — Бабушка, вечно ты со своей прямотой! Ну, кто тебя просит?
Старуха отвернулась к стене, махнув рукой.
Когда они вернулись на кухню, Ольга сказала:
— Извини. Она у нас, что думает, то и говорит. Восемьдесят лет. Первое будешь?
— Давай.
— Ее нельзя оставлять, потому что у нее давление. В любой момент может стать плохо.
— Понимаю.
Ольга хозяйничала у плиты, а он смотрел на нее и улыбался от удовольствия. Она поставила перед ним тарелку с супом, а себе — чашку кофе, и села.
— Их поколение смотрит на молодых людей только как на потенциальных мужей. Только брак. Все остальное грех, — сказала она.
— Ты тоже так считаешь?
— Для меня есть любовь и все остальное.
Он жевал хлеб и смотрел на нее, довольный, улыбающийся. Отрывал от ломтя по кусочку и отправлял в рот, роняя крошки в тарелку. Ольга тоже смотрела на него, земная и необыкновенно красивая.
— Суп ничего? — спросила она.
— Обалденный!
Он доел, отодвинул тарелку, и, дурачась, облизал ложку. Она тихо засмеялась, отнесла тарелку в мойку и вытерла стол.
— На второе котлеты с картошкой.
— Отлично. Только сначала дай руку.
— Зачем?
— Дай.
Он взял ее руку, потянул к себе, она села, он поцеловал ее руку, прижал к щеке, смотрел на нее и улыбался.
— Пусти, я второе положу.
— Подожди…
Зудин потянул ее к себе, поцеловал.
— От тебя супом пахнет.
— Это плохо?
— Нет…
Он снова поцеловал, с языком. У нее были робкие губы, которые только учились смелости.
— Давай на следующие выходные махнем в Питер? — сказал он.
— Нет. Не знаю. Ну… может быть…
— Ольша! — крикнула бабушка.
— Чего?
— Что-то тихо у вас стало. Поди сюда!
— Мы тихо разговариваем, чтобы тебя не беспокоить.
— Иди, говорю! Или ты уже
Глава XVI
16
В понедельник стало известно, что налоговая инспекция приостановила операции по счетам фирмы. Виноват был он — Зудин. Фирма не сдала в срок аудиторское заключение, а не сдала она его потому, что на прошлой неделе Зудин был занят не работой, а… известно чем.
Прежде чем прибегнуть к такой мере, налоговая должна была потребовать у фирмы отчетность. Но она этого не сделала. Зудин был уверен, что такому решению поспособствовали их давние конкуренты — компания «Южный Ветер». Но главная причина была в другом; Роман Зудин, генеральный директор и единственный учредитель в одном лице, забил на работу. А не за горами была зарплата.
Правда, вечером появилась хорошая новость. Позвонил Артур — издатель Гроссмана, и предложил встретиться и пообщаться на тему аренды складского помещения. Он сказал, что может организовать баню с отличной парной. Зудин с радостью согласился, и заметил, что со своей стороны, берется пригласить девушек. Артур сказал, что это неплохая мысль.
Вечером Зудин поехал к Ольге, они вышли погулять с Чарли. Сизые московские сумерки опустились на город. Было тепло, прямоугольные окна перемигивались друг с другом сквозь заигравшуюся с ветром листву. Ольга была в джинсах, белой футболке и джинсовой куртке.
— Как бабушка? — спросил Зудин.
Ольга взглянула на него, блеснув желтыми фонарями в стеклах очков.
— Не надо делать вид, как будто для тебя это важно.
— Для меня важно все, что касается тебя.
— Бабушка чувствует себя с переменным успехом, — фонари в очках потеплели.
Чарли рванулся на поводке и залаял.
— Помнишь, как он лаял на меня в марте? Как мы перепрыгивали здесь через лужи? Ты не хотела давать телефон.
улыбнулась и посмотрела на него, как на своего мужчину.
— Ты сегодня грустный, — сказала она.
Он помолчал, прежде чем ответить.
— Налоговая взяла нас за горло.
— Что это значит?
— Налоговая приостановила операции по счетам фирмы. Мы не можем провести ни один платеж. На носу зарплата, а у меня счет заблокирован.
— Ужас. Почему это произошло?
— Конкуренты позаботились.
— Должен быть какой-нибудь выход, — тихо сказала она.
— Выход есть. И вообще, это далеко не конец. Просто, чтобы все разрулить, нужно время, а я не могу прийти к работягам и попросить их подождать пару недель. Или сказать прорабу, чтобы он им это передал.
— Две недели — не так уж много.
— Я знаю. У нас считается, что с наемными работниками это нормально. Но это же свинство. Зарплата — это святая святых. У них семьи. Я квартиру продам, но рабочим заплачу.