Чтение онлайн

— По-моему, она ходит вторник, четверг, суббота.

В пятницу он позвонил Ольге. Ее голос был и приветливым и усталым.

— Давай увидимся.

— Сегодня не могу, — сказала она. — Я устала и страшно хочу есть. Пообедать не получилось.

— Бывают же такие совпадения. Я тоже чертовски проголодался, — сказал он весело, — и знаю на ВДНХ отличный ресторан.

— Не стоит, — пробормотала она. — Не хочу тебя разорять.

— Разорять? — он рассмеялся. — Что за глупости! Ольга, я приглашаю тебя разделить со мной ужин.

Он удивился, как выразительно

произнес ее имя, вдохнул в него чувство.

Он встретил ее возле входа в университет. На ней была короткая белая куртка, белый свитер и голубые джинсы. Волосы собраны в неизменный хвостик на затылке. Она легко сбежала по ступеням и, когда увидела его, замедлила шаг и как будто удивилась. И улыбнулась. Он предложил ей руку, и она положила на нее свою.

Ему хотелось, чтобы Рейндж Ровер стоял сейчас далеко-далеко, чтобы они шли долго-долго, и он бы смотрел на нее, любовался ее лицом, рукой, прекрасными ровными пальцами, бледными на черном рукаве его куртки. Ее близость источала аромат незнакомого и потому радостного желания.

Они направились к машине. Он видел видеть купол ее груди, открытой в расстегнутой куртке, и красивые бедра. Его обоняние плавало в аромате ее духов.

— Роман, только не надо меня везти в самый крутой ресторан, в котором все сверкает и толпа народу, — она выговорила его имя немного растянуто, получилось как бы с выражением.

— Я знаю, куда тебя вести, — сказал он.

К ресторану вела аллея. Свет фонарей падал на дорожку и сырые от вечерней свежести деревья. Высокий мужчина в черном смокинге и белых перчатках открыл перед ними дверь. Приглушенный свет, тихая музыка. В гардеробе молодой человек в черной жилетке поднялся и положил на стойку два номерка.

Зудин помог ей снять куртку. Ее волосы коснулись его лица. Тонкий белый свитер мягко облекал ее тело, и как бы дразнил, показывая его полоску над джинсами. Она повернулась и едва не дотронулась до него бедрами. Мелькнула аккуратная ямка пупка.

Он сдал в гардероб верхнюю одежду, а она отошла к окну. Когда он повернулся, она стояла к нему боком. Ее рука была опущена вдоль тела, и он четко видел ее линии. Они были совершенны. Небольшая голова на стройной шее, будто вылепленная скульптором, изящная как у царственной особы, и женственный стан, очерченный крутыми линиями облегающей одежды. Ее тихое совершенство властной рукой держало его взгляд.

Она почти не двигалась, поправила очки и снова опустила руку. Открытая шея делала ее похожей на балерину, только не воздушную, ушедшую в образ, а земную, плотскую. Она сияла бело-голубым светом. Он искал в ней хоть что-то, что не позволило бы ей быть совершенной, и не находил, и пил ее девичью красоту, как родниковую воду, не в силах оторваться.

За ее спиной стояло большое зеркало. Она повернулась и посмотрела в него. Он подошел, стал сзади и пригладил свои блестящие черные волосы. В зеркале их лица были совсем рядом, как на семейной фотографии. Его — твердое, немного вытянутое, тонконосое, с прямыми губами и упавшей на бровь смоляной прядью. И ее — овальное, девчачье, в скромных очках, уставившееся на него внимательно и смущенно. Его широкое плечо в сером джемпере высилось за ней как гранитный утес. А она, стройная, крутобедрая и длинноногая —

тянущееся к утесу деревцо.

Метрдотель повел их на второй этаж. Лестница была узкой, и Зудин пропустил ее вперед. Он смотрел, как синий шов ныряет ей между ног, как двигаются ее бедра, полные у основания и стройные у коленей — вверх-вниз, вверх-вниз. Он прошел бы за ней до последней ступени Останкинской башни. Наступит момент, и он увидит, как ее бедра будут двигаться внутрь — в стороны, как можно шире в стороны.

Зал был отделан в восточном стиле, везде были ковры, приглушенное освещение, вместо стульев диваны с подушками, каждый столик отделялся ширмами. Когда она села, он спросил, наклонившись к ней:

— Что ты любишь?

— Вообще я предпочитаю рыбу или птицу. А можно меню?

— Положись на меня. Здесь прекрасно готовят форель. Рекомендую.

Пока он разговаривал с метрдотелем, она наблюдала за ним. Он ей нравился, высокий, уверенный, нравился его ровный баритон и как он отдавал указания, отмеряя их словно порциями.

Отпустив метрдотеля, он сел напротив, утопив себя в мягком диване. Она отодвинула от себя подушки.

— Тебе неудобно?

— Теперь нормально.

Их глаза встретились. Ее сияющее юностью лицо было направлено на него. Она уже не стеснялась его и не отводила взгляд.

— Хочешь, угадаю, о чем ты думаешь?

— Попробуй.

— О еде.

Она засмеялась. Он улыбнулся.

— А ты можешь угадать, о чем думаю я? — спросил он.

— Даже не буду пытаться. Я не обладаю сверхъестественными способностями, — сказала она.

— Это еще проще.

— Все равно.

— Попробуй.

— Ничего не приходит в голову.

— Это из-за того, что ты хочешь есть, — улыбнулся он.

Она засмеялась. Они смотрели друг на друга, улыбались и молчали.

— Ну? — не выдержала она.

Его лицо стало серьезным.

— Хочу потрогать твои волосы, провести по ним рукой, почувствовать, какие они мягкие. А потом запустить в них пальцы и запутаться в них. Хочу увидеть твое лицо, когда на него упадут распущенные пряди…

Она залилась краской. Он понял, что хватил лишнего.

— Я боюсь тебя.

— Не бойся, — он взял ее руку, но она отняла ее. — Ты мне нравишься, и я хочу говорить о тебе…

Ее правая рука лежала на столе, словно ждала его руки, несмотря на то, что минуту назад не приняла ее. У нее была красивая женственная рука, немного бледная, ни полная, ни худая, без выраженных вен, с аккуратными, покрытыми бесцветным лаком ногтями. Он положил руку рядом с ее рукой. Его рука была крупной, холеной, с длинными пальцами. Обе руки как будто смотрели друг на друга, не решаясь дотронуться.

Появился официант, поставил на стол воду и закуски.

— Оль, не бойся меня, — сказал Зудин. — Во мне нет ничего, чего следовало бы бояться. Наоборот, ты в безопасности, когда я рядом. Я сделаю все, чтобы тебе было хорошо. Обещаю.

Он быстро съел салат, запил водой и отодвинул тарелку. Она орудовала ножом и вилкой, то и дело, вытирая губы салфеткой.

— Ты обещал рассказать, чем занимаешься, — сказала она.

— Вентиляшкой, устанавливаем кондиционеры и все такое.

Ее лицо выдало, что это не произвело на нее впечатления.