Между
Шрифт:
Мои легионы мне послушны. Одно мое слово – и они провозгласят меня императором. Да что там! – они станут убеждать меня принять власть, а я еще могу и поотнекиваться… неделю-другую. Потом позволю себя уговорить.
Скольких будущих императоров вознесли к вершине власти их легионы! Чем я хуже?!
Рим падет к моим ногам.
Всё это так, и я уверен в моих легионах, как в собственном оружии.
Но…
Скольких императоров возносила армия – и скольких она же и свергала.
Нет, мало опираться
На этом сыром и холодном острове так много говорят о священной власти короля. Похоже, не врут. Здесь действительно творится что-то странное. Жрецы этих дикарей действительно могут…
Жена? Ладно, пусть будет жена. Молода и довольно миловидна, особенно если ее отмыть. Наделяет истинной властью? Отлично. Верю.
Сделать Верховным королем ее отца? Да с удовольствием! Когда я пойду на Рим, мне в тылу верный правитель Британии будет очень кстати. Провиант для легионов поставит – и всё добровольно, по-родственному.
Если бы Максиму, уже именуемому в легионах Магном, а в Кимре величаемому Вледигом, сказали, что причина всех его властолюбивых амбиций – вон тот неприметный смуглый сказитель-филид, то будущий император оскорбился бы и, возможно, покарал бы дерзкого.
Неудивительно, что никто Максиму этого и не говорил.
Тем более, что никто этого и не знал.
Кроме самого этого филида.
Который человеком был лишь наполовину.
Кромка власти: Деноален
Я не знал своего отца. Мать смутно помню: обычная женщина из круитни. А отец… он был не из людей.
Это единственное, что мне о нем известно.
Этого достаточно. Он дал мне свою силу, а прочее неважно. Я не понадобился ему за все эти годы – так зачем он мне?
Я высок ростом, почти как эти южане. Когда родичи моей матери заметили это – меня стали чураться. Пусть их. Мир огромен, и мне нечего делать в их землянках.
Меня никто не учил арфе. Просто случайно попался в руки инструмент – и я заиграл. Это так же просто, как дышать. Нечему учиться.
Мне было холодно на севере, и я ушел на юг.
Андред, сын Эудафа. Он принял бродягу-певца, еще не зная, кто я и какова на самом деле моя сила. Он просто предложил мне кров, стол и дружбу.
Он чужд магии. Ирония судьбы – потомок Бендигейда Врана не способен даже разжечь огонь усилием воли. Но – у него есть я. А у меня – он.
Я не могу быть бренином. Андред – может. Эудаф… нет, его уже не считаем. Он слишком стар. Силы покидают его.
Советник бренина. Я им стану. Совсем скоро.
Чуть подстрекнуть алчность Эудафа… амбиции Максена. Вот уже и союз заключен. И Элейн замужем. И войска идут на Каэр Ллуд: римские легионы и
Кто же останется править Прайденом?
Прямой наследник Бендигейда Врана – Андред.
И я.
Он пришел в Тинтагел один. Без воинов, без слуг.
Широкоплечий вооруженный исполин, он выглядел смурнее нищего.
Его провели к Марху.
– Помоги! – сказал воин, глядя глазами затравленного зверя.
– Кто ты? И чем я могу тебе помочь?
– Я Конан Мериадок. Я племянник предателя Эудафа. Я хочу биться против римлян.
Марх горько усмехнулся:
– Иди и бейся. Римляне давно на востоке, незачем было идти на юг.
– Но ты можешь дать силу! – зарычал воин. – Невиданную силу! Ты давал ее другим – так дай мне! Я хочу сокрушать сотни врагов!
Марх опустил голову.
– Да-ай! – взревел Конан.
– Не могу. Я связан словом с твоим дядей. Я не могу вооружить тебя против него.
– Но дай мне хотя бы войти в курган! Я чувствую: я смогу выбраться сам. Мне не нужно обрядов, я ненавижу римлян, мне гнев заменит любые ритуалы. Дай войти!
– Хорошо.
Кромка времен: Марх
Почему мне кажется, что я раньше видел этого Конана? Он родился не так уж давно, мы не могли встретиться…
Но упорно преследует воспоминание.
Это было еще до смерти Северуса. Была битва, пикты гибли, и никакой надежды на победу. Но с рассветными лучами на холме появился он – Конан. Или его двойник из иных миров.
Он разметал римлян, как ветер разметывает солому. Его огромная секира несла смерть… а сам он был словно мои бессмертные, только не было на его теле синего узора, да и никакие раны не могли остановить его.
Римляне тогда разбежались.
А пикты устроили пир прямо на поле боя. И неодолимый Мериадок (если это был действительно он) поднял чашу к небесам, плеснул вино на землю… и исчез с лучом закатного солнца.
Будто его и не было.
Пиктам было проще: они благодарили меня за появление этого героя.
Мне было хуже: я не понимал ничего.
– Конан, я не стану проводить обряд.
– Ну да. Я же сказал: я сам выйду из кургана.
– А ты подумал, куда ты выйдешь? Ты не властен над тропами миров, ты можешь оказаться где угодно.
– Мне угодно оказаться там, где я буду бить римлян.
Воин на миг задумался и вдруг рявкнул:
– Нет! Не римлян! Любых врагов бриттов! Любых, сколько их было и будет во всех твоих временах!
– Уверен?