Между Друзьями

Для Пэт, Джин Ёна, Зеро и Атиласа

Спасибо за воспоминания и скрытую психотерапию.

Тренировка Пэт

(Эта история происходит где-то в рамках третьей книги)

* * *

В доме царил бардак. В целом, в нём царил некоторый беспорядок; однако на этот раз беспорядок имел все явные признаки влияния Питомца. Питомец, по сути, устроила травлю вампира, и в результате

Джин Ён укусил это за руку.

– Почему ты не можешь это тренировать?
– пожаловался - или что-то типа того Джин Ён на корейском. Джин Ён отказывался говорить по-английски, и Зеро понимал его только потому, что Джин Ён, как правило, излагал то, что хотел понять, обильными намёками, делающими их понятными для Зеро.

– Думала, ты хотел закусок с кровью, - сказал Питомец.
– Смотри, у меня снова отвисла рука. Я не могу готовить с отвисшей рукой.

– Джин Ён, прекрати кусать Питомца - сказал Зеро. Он не улыбался, и это было больше, чем он надеялся.

Джин Ён сказал в оправдание:

– Да, но Хайион, она такая падкая до укуса.

– По крайней мере, я не такая, блин, бесячая!
– сказал Питомец.

Зеро увидел, как Джин Ён быстро проглотил ответ. Надув губы, вампир сказал:

– Пэт. Хорошая Пэт. Дай мне закусок с кровью.

– А вот фигушки, - сказал Питомец.
– Сказала же: моя рука отвисла. Как я могу там прибраться с такой вялой рукой?

Джин Ён издал раздражённый звук и прошествовал на кухню, по пути дважды закатав манжеты. Зеро услышал звук убираемой посуды, и его Питомец радостно осклабился, оглядывая комнату.

– Я также хотел бы выступить за дальнейшее обучение, - сказал Атилас, четвёртый обитатель дома, хотя вид у него был скорее удивлённый, чем неодобряющий.

Зеро заметил, что он не сидел в своём обычном, любимом кресле. Этим утром Питомец переставил чай и печенье для Атиласа на другое место; теперь оно сидело, скрестив ноги, в любимом кресле самого Атиласа.

– Не знаю, - сказал Зеро очень осторожно.
– Как по мне, уже достигнут более чем успешный уровень подготовки.

Пэт против вампира

(Эта история также происходит где-то в рамках третьей книги)

* * *

Вампир был голоден. Или раздражён? Он не был уверен.

Не, он чувствовал себя подавленным; нежное, витиеватое чувство угнетения, которое окутывало его и незримо давило на плечи.

На самом деле всю последнюю неделю он чувствовал себя подавленным.

Он с подозрением посмотрел на Питомца, потому что, когда в доме что-то шло не так или кто-то шалил, обычно виноват был Питомец. Его взгляд не помог: Питомец спал, наморщив лоб и бормоча «Нет, нет, нет!» всё более отчаянным голосом.

Вампир неторопливо пересёк комнату и пнул диван Питомца, когда проходил мимо по пути в свою

спальню. Питомец перестал хныкать, тихонько фыркнув, и снова заснул, а вампир тихо поднялся по лестнице.

Чувство дискомфорта было сильнее всего в его спальне, и он хотел разобраться в этом до того, как Питомец проснётся и будет наблюдать за ним с молчаливым сарказмом.

Вампир вошёл в свою комнату, и вот оно появилось снова. Это неосязаемое чувство подавленности.

Что же это?

Вампир наморщил нос, и в этот момент его осенило внезапное осознание.

В воздухе его спальни витал какой-то чужой запах - или, по крайней мере, запах, который сам по себе не был чужим, но которого не должно было быть там, где он был. Возможно, именно из-за того, что он казался знакомым, ему потребовалось так много времени, чтобы понять.

На своём родном языке он крикнул:

– Пэт! Пэт! Иди сюда!
– и применил магию, чтобы Питомец проснулся.

Через мгновение Питомец был уже там, глядя на него большими глазами с неубедительной невинностью.

– Ты чтоль стукнулся, чегось так орёшь, - сказало оно по-английски. Затем ухмыльнулось ему.
– Нашёл что-то странное, не?

– Почему его запах в моей комнате?
– холодно спросил вампир.

Он спросил это на своём родном языке, как делал всегда. Он знал, что Питомец понимает его; в его глазах плясали огоньки. Без сомнения, оно пролило каплю лосьона после бритья слуги где-то в его комнате - в гардеробе, судя по запаху.

Несмотря на это, Питомец спросил:

– Что? Ни фига не понимаю. Говори на английском.

– Приберись тут.

Чуть громче, словно обращаясь к глухому, Питомец спросил:

– Чегось? Нифига. Не. Понимаю. Тебя!

Вампир указал на шкаф, предупреждая Питомца едва слышным рычанием.

– Оу, кто-то пролил лосьон после бритья Атиласа на твой шкаф?
– сочувственно спросил Питомец.
– Какая жалость. Должно быть, это так долго тебя раздражало.

Вампир ухмыльнулся. Каким бы саркастичным ни был Питомец, оно всё равно приберёт за собой бардак.

К его удивлению, Питомец улыбнулся ему в ответ.

– Лады, честный коп, - сказало оно.
– Но, если я буду убирать здесь с мылом и водой сверхурочно, ваш ужин будет поздно.

Глаза вампира сузились. Он перевёл взгляд с Питомца на часы, затем снова на Питомца. До ужина оставалось всего полчаса, и он был не единственным обитателем дома.

Он поджал губы, но щёлкнул пальцами по надушенному пятну. Стойкий запах лосьона после бритья поднялся от ковра и медленно рассеялся.

– Спасибки!
– сказал Питомец, и его глаза заблестели.
– Увидимся за ужином.

Оно сбежало вниз по лестнице, и вампир слишком поздно вспомнил - очень уж поздно, - что сегодня вечер еды навынос.