Метро
Шрифт:
Гарин опустил Ксюшу, выхватил из Галочкиных рук факел и стал рядом. Константинов покачал головой.
– Да нет же. Не ты. Ты – следующий!
Гарин передал факел молодому человеку, который только что подошел, а сам взял Константинова за шиворот.
– Я подстрахую, – сказал он.
– Ладно.
Константинов оттолкнулся ладонями от пола и ухнул в холодную воду. Теперь его ощущения были совсем другими. Жизнь преподносила сюрприз за сюрпризом.
Вода оказалась… как бы это сказать? Не совсем водой. Водой она была
Она не обтекала – она обвивала ноги.
– Черт! – воскликнул Константинов.
– Что? – испугался Гарин и потянул его назад, в вагон.
– Да оставь ты меня! Слезай! Только будь осторожен! Здесь невозможно устоять!
Константинов обеими руками ухватился за створку двери. Он почувствовал, как тело его постепенно принимает горизонтальное положение, параллельно полу.
– Ну же!
Гарин закивал и тоже сел на пол.
Несмотря на предупреждение Константинова, он все же оказался не готов к такой силе потока, и поэтому невольно повторил нелепую пантомиму с раскинутыми руками.
– Прыгай! – стуча зубами, сказал Константинов.
И Гарин прыгнул.
Вязкая вода толкнула его прямо на Константинова.
– А-х-х-х! – Гарин задохнулся от внезапно охватившего холода.
Он попытался ухватиться за нижний край дверного проема, но пальцы скользили и срывались. Течение несло его прочь от вагона, и в голове промелькнула страшная мысль: «Что, если меня унесет совсем? С кем тогда будет Ксюша? Найдется ли кто-нибудь еще, для кого ее жизнь будет важнее, чем собственная?»
Тоскливый ужас захлестнул сознание. Гарин понимал, что даже если кто-нибудь и захочет позаботиться о его дочери, то вряд ли сможет это сделать. Михаил? Он не умел плавать. Галочка? Смешно об этом и думать. Парочка с собакой? Но они сами еще дети.
Гарин пробовал, как советовал толстяку, цепляться за кабели, проложенные вдоль стен… Но течение было сильнее.
Вдруг он почувствовал, что уперся во что-то. Во что-то, что не позволяло ему двигаться дальше.
Он поднял голову и увидел рядом с собой искаженное гримасой напряжения лицо мужчины со сломанной ногой.
– Чего ты тянешь? Бери ее скорей! Я долго не продержусь!
Гарин нащупал под ногами дно тоннеля. Он уперся в ребро шпалы, чтобы хоть как-то противостоять натиску воды, но основной опорой по-прежнему служила отставленная в сторону нога его добровольного помощника. «Левая, – сообразил Гарин. – Здоровая».
Мужчина уже ничего не говорил; видимо, на это не хватало сил. Его руки натянулись, как тросы, глаза бешено вращались. В них билась одна-единственная мысль: «Быстрее! Быстрее!»
– Михаил! Дай мне Ксюшу!
Толстяк бережно взял девочку на руки и поднес к проему. Казалось, он был в замешательстве и никак не мог сообразить, какой стороной повернуть Ксюшу. Гарин понял, что заставляет его сомневаться.
– Посади мне ее на спину! А ты, принцесса, держись покрепче за шею!
– Ага! – толстяк свесился в проем и сделал как велели.
Гарин почувствовал две тонкие руки, обвившие ему шею. Самодельная шина – обломок зонта – уперся ему в подбородок. Гарин посмотрел на мужчину со сломанной ногой.
– Ну что? Пошли?
Мужчина кивнул. И в следующий момент разжал пальцы.
Течение подхватило их, и Гарин почувствовал, как дно тоннеля уходит из-под ног. Он развернулся лицом вперед, а мужчина так и плыл спиной, поддерживая Гарина обеими руками.
Его лицо захлестнуло набежавшей волной, мужчина покрутил головой, отфыркиваясь, но руки не разжал. Он вцепился в гаринскую куртку и все время выталкивал Гарина наверх, не давая ему уйти под воду.
Ксюша закричала от страха и холода. Вода била ей в спину, перехлестывала через голову, но, по крайней мере, не попадала в рот. Если бы Гарин прижал дочку к груди, все было бы намного хуже. Он был даже рад, что слышит ее крик. Значит, она не захлебывалась.
Они стремительно удалялись от вагона, и слабый свет факела становился еще слабее. Впереди была полная темнота, и Гарин больше всего боялся, как бы им не наткнуться на стену тоннеля. Тогда их может развернуть и накрыть с головой, но пока ничто не вставало на их пути.
Внезапно Гарин почувствовал, как они немного поменяли направление, забирая вправо. Вдалеке – о чудо! – он сумел различить полукруглый обрез потолка. Значит, там, впереди, есть свет. Пока же он видел только его отблески.
Гарин попробовал быстро обернуться, но не смог ничего разглядеть. Теперь кромешная темнота была позади.
Он подумал, удастся ли ему еще раз увидеть всех, кто был в вагоне. «Кто-то обязательно выплывет, но вот все – это вряд ли».
Гарин не хотел об этом думать, но почемуто был уверен, что Галочка… Останется здесь. Навсегда.
Их движение замедлилось. Течение слабело по мере того, как они удалялись от места прорыва плывуна.
Что-то ударило его по колену. Гарин выпрямил согнутые ноги и попытался встать. Вода была уже не такой вязкой и едва доходила до пояса. Он завел левую руку за спину, поддерживая Ксюшу, а правой обхватил мужчину за локоть.
– Давай! – сказал он. – Потихоньку вставай.
Гарин не видел его лицо, только контур головы. Черное пятно на черном фоне.
Он подождал, пока мужчина не утвердится на ногах. Тот что-то пробурчал и отстранил его руку.
– Все нормально! Я сам.
Мужчина развернулся и побрел вперед. Гарин слышал плеск воды: сначала резкий «хлюп» – это мужчина быстро переносил вперед здоровую ногу, а потом медленное «ш-шш» – подтягивал больную.
Через несколько метров он остановился.
– В чем дело? – спросил Гарин.