Чтение онлайн

Тот присоединился, но не сразу, а когда холод пробрал до костей. Ожидание становилось томительным.

В шесть стало понятно, что у Жоры проблемы. Невесты все не было. Связи ни с ней, ни с грибовским домом не было тоже, вдобавок ко всему замело дорогу. Стало понятно, что без тяжелой техники кортеж невесты сюда не проедет.

Но Жора Бурмин не слабак был, он настоящий мужчина, а потому решил не сидеть, сложа руки, а действовать. Даже если им с любимой помешала такая дрянь, как метель, это их не разлучит!

Кто-то сказал:

– А ведь в селе должен быть телефон!

– Я ей сейчас позвоню! – обрадовался Жора, и хотел, было по сугробам лезть к заметенным снегом домам, чтобы узнать, в котором же из них находится телефон, но в этот момент погас свет.

Он вышел на паперть и увидел, как село погрузилось во мрак. Видимо, ветер оборвал провода, что в такую погоду было не удивительно.

– Никогда такого не было, – приговаривала Алена.

Жора завыл от тоски. Против его любви ополчилась стихия! Подошел батюшка, неопределенно сказал:

– Неисповедимы пути Господни. Значит, так надо. Ты выпей, сын мой. Выпей. Легче будет.

Остальные то и дело бегали в автобус, дабы не осквернять пьянством храм, грелись. Жора с расстройства хватил сразу полстакана водки. В семь часов надежды не осталось даже у него. Ситуация была тупиковая: невеста не приехала, выбраться отсюда до утра нет никакой возможности, позвонить тоже.

В храме было прохладно, за окнами завывала метель. Батюшка принялся гасить свечи и предложил всем пройти во флигель, где жил он сам, и заночевать там. Во флигеле было тесно, но зато можно растопить печь и согреться.

– Ну, за что мне все это, за что? – вопрошал враз опьяневший Жора. – Я жениться хочу! А, может, она передумала, а? Нет, она точно передумала! А метель здесь ни при чем!

– Я тебе давно хотел сказать… – забасил свидетель, друг детства. – Пока ты Родину защищал, она тут с бизнесменом путалась. И вроде как от него теперь пузата. А тобой хотела грех прикрыть…

– Врешь! Убью! Врешь! – заорал Жора.

– Вы в церкви, дети мои, – напомнил батюшка. – А ну, тихо!

Жора зарыдал:

– Обманула… Ох, дурак я, дурак!

Пьяное воображение развернуло перед ним картину черной измены Катеньки. Разбитое сердце невыносимо болело, он хотел утешения.

– Я домашний человек! – жаловался Жора. – Я хочу, чтобы меня дома после работы ждала жена. Борща домашнего хочу, пирогов с капустой. Детей хочу.

– На Катьке свет, что ли, клином сошелся? – фыркнула Алена. – Другую найдешь!

– Где ж я ее найду?

И в этот момент с паперти, куда ушли глотнуть снежного воздуха мужики, раздались крики:

– Сюда, сюда!

– Живей давай, заждались! Жора вскочил:

– Она!

Маша увидела, как от церкви, увязая в снегу, к ней кто-то бежит. Было темно, она поняла только, что это высокий

мужчина, без шапки, без пальто, в одном костюме. Он почему-то схватил ее в охапку и принялся жарко целовать, от него пахло водкой, и она принялась отбиваться.

– Пустите, пустите! Кто вы?! Отстаньте от меня! Только тогда он вдруг отпустил ее и закричал:

– Не она! Не она! И зарыдал…

Маше стало его жалко. И, хотя она не понимала, что происходит, потянула его за рукав к церкви:

– Здесь холодно. Вы замерзнете. Идемте же.

Он пошел. Пошел покорно, хотя ноги у него заплетались, они оба увязали в глубоком снегу. Света в селе и его окрестностях не было, деревянная церковь тускло освещалась немногочисленными свечами. Маша все силилась разглядеть его лицо, но глаза, все еще полные снега и слез, отказывались ей служить. По голосу она поняла, что мужчина еще молодой, лет двадцати—двадцати пяти, и разглядела, что волосы вроде бы темные, или кажутся темными, потому что мокрые от снега? И как-будто симпатичный. Или показалось?

– А почему одна? – спросил кто-то из мужчин, стоящих на паперти. – Где остальные-то?

– Разуй глаза! – грубо сказал Машин спутник. – Это не Катя!

– А кто?

– Девушка, вы чья невеста?

– А чья бы ни была! Раз к нам прибилась, знать, быть ей за Жоркой!

Раздался пьяный смех. Тут Маша поняла, что все, кто здесь находится, сильно пьяны. Ей стало страшно. Вокруг одни мужчины, хмельные, развязные.

– Я з-замерзла, – сказала она, стуча зубами.

– А вот мы сейчас согреем!

– Проходите вовнутрь, в тепло, – заботливо сказал ее спутник и легонько подтолкнул в спину.

Маша вошла в храм, и от сердца отлегло. Она увидела батюшку и высокую дородную женщину, завитую барашком.

– Невеста? – спросил батюшка. – Слава Господу! Дождались!

– Я собственно…

– Это ж не она! – сказала дородная женщина. – Но все равно сгодится!

Маша поняла, что та тоже навеселе. Да что здесь происходит-то?! Она затравленно начала озираться по сторонам.

– Давай, начинай! – заорали появившиеся в дверях мужики. – Невеста есть, жених пять часов, как дожидается, свидетели тоже истомились!

– Горько! – раздался пьяный вопль.

– А ну закрыли рты, дети мои! – зычно сказал батюшка. Маша все пыталась понять: он-то как? Да здесь, похоже, была большая пьянка! – Сказано вам: это не невеста. Заблудшая овца.

– Я, действительно, заблудилась. А кто жених? – спросила она.

– Я, – сказал тот самый парень в костюме, который выбежал из церкви и схватил ее в охапку.

Непонятно почему, сердце ее забилось. Она вдруг вспомнила цыганку. «Посулам не верь, как год начнется, будешь в паре с бубновым королем…» Выходит, правда? Но разве можно верить гадалке?