Шрифт:
Нина Горланова
Метаморфозы
* * *
Вчера соседка сказала:
– Меня рано замуж-то мать выгнала! После развода с отцом она завела любовника, и я ей мешала. А теперь маме семьдесят - просится жить ко мне. Но после развода я завела любовника... она будет мешать.
(Я собиралась эту историю озаглавить "Песочные часы", но потом решила, что тут ничего нельзя добавлять - она и так говорит много. Я, услышав это откровение соседки-раскрасавицы, почувствовала такое же волнение, какое испытала после первого прочтения "Евгения Онегина". Шаламов писал: "Евгений Онегин" волнует не потому, что это
* * *
Я гостила у родителей. А мой отец в это время гостил где-то, может, у друга - я забыла. А тут нужно отметить, что он из детского дома. Родителей раскулачили или разорили, он только помнит, что мать его умерла после этого от разрыва сердца... А что такое выросший в детдоме человек? Крайне сдержан. Даже суров. Его в отроческие годы взяли в семью из детдома, но характер уже сложился. И вот, будучи в гостях, отец нам шлет телеграмму: "Доехал нормально. К. купил машину целую". А нас было в квартире семнадцать человек! У меня три брата, их жены, дети... И мы недоумевали: купил машину целую, а разве по частям машины продаются? Деньги частями отдавал? Шифр какой-то тут? Но ни о чем не договаривались... Исказила что-то телеграфистка?
И вот настал день приезда отца. Сразу мы спросили: какую машину целую купил К.?
– Это было "целу'ю", - отвечал он.
Нас было семнадцать человек, и ни одному не пришло в голову, что это "целу'ю"! Ну не мог - никогда - написать так такой человек. И мама моя наклонилась и побежала в другую комнату, и у нее слезы падали перпендикулярно лицу - на пол. А я бросилась к записной книжке и записала: "О, Чехов! Ты прав - люди с годами меняются к лучшему!".
Отцу тогда было шестьдесят лет, и он уже перестал так сильно походить на Михаила Афанасьевича Булгакова...
* * *
В наше время в "Войне и мире" мы любили Наташу, Пьера, Марию... Моя дочь Даша, правда, уверяла, что ее любимым героем стал Денисов. А вот в 1999 году ученица десятого класса написала в сочинении, что ей больше всех нравится... Элен! Да-да! "Я любуюсь, как она несет свое тело". Вот времена! В нашей юности представить было невозможно такую фразу в сочинении... За что боролись, на то и напоролись... И все же очень интересно было бы узнать, как же сложится судьба этой девочки.
* * *
Я шла по улице Клары Цеткин. И вдруг вижу огромную груду книг! Выброшены. Штук так пятьсот. А я двадцать лет собирала книги, каждый день посещала по 5-7 магазинов. И я решила посмотреть эту груду. Сверху лежали альбомы с фотографиями, "Евангелие" и записная книжка. Листанула альбомы: на фотографиях молодые люди, видимо, муж и жена, потом она беременная, наконец втроем с ребенком. Почему же хозяева все выбросили? Вот том Шиллера - библиотечный штамп. Даже не сдали обратно... Читали люди. В книге издательство "Мысль" исправлено на "Мысля" (ручкой). Острили люди. Вот сразу две книги "Молодым супругам". Зачитанные обе! Можно предположить, что одна была у жениха, а другая - у невесты. Когда сошлись, стало
Так что же случилось такое, что выбросили все: даже фотографии и записную книжку с адресами? Погибли все в катастрофе? Может, записная книжка даст ответ? Листаю. Нет алфавита, видимо, записывали номера телефонов в порядке поступления. Где-то после Щербаковой, конечно, больница, а после нее - Яковенко... и т.п. Вдруг: "Соседи по даче". Может, разбогатели и дачу купили? И вдруг меня осенило: развод! Если развод, то вполне могли все выбросить. И фотографии.
Но листаю дальше, и новый поворот сюжета! Последняя запись: "Следователь Денисов". Неужели разгадка судьбы? Их что - посадили? Может, сначала они разбогатели, а потом сели в тюрьму... Ну а бывают же друзья-следователи!? Но тогда бы в записной книжке написали просто: Денисов... Но если все так, то это лучше, чем смерть. Могут воскреснуть душой, как Раскольников.
Я еще порылась и взяла себе книгу Вересаева "Гоголь в жизни". Когда-то я ее купила по знакомству, и мой друг Смирин говорил: "Буржуазия!". Он всегда так говорил, когда видел редкую книгу в доме. Если же - редчайшую, то говорил так: "Так вы не просто буржуазия! Вы - империализм!". Но потом были у нас трудные времена, и мы "Гоголя в жизни" продали.
* * *
Позвонил друг юности (из другого города).
– Что делаешь?
– Пишу свои "Метаморфозы".
– Ну сколько можно! Есть русское слово "Преображение"... не так уж много нам осталось жить, может быть, пора переходить на все свое!
(Но для меня ПРЕОБРАЖЕНИЕ - это что-то высокое, а МЕТАМОРФОЗЫ - просто изменение.)
* * *
Подруга дочери: всегда стрижена под мальчика, всегда в джинсах, резкие движения, ничего девичьего словно. И вот она подвернула ногу. Стала очень женственной! Ходит плавно, красиво...
* * *
Двадцать с лишним лет я хожу мимо окна на первом этаже, где форточка всегда открыта. Женский голос:
– Дима, сколько сантиметров в одном дециметре?
Через несколько лет тот же голос:
– Как узнать площадь трапеции? По формуле...
Недавно:
– Ты умеешь различать операционную и постоянную память компьютера? Дима! Я же вчера объясняла...
Голос словно ни капли не устал за все эти годы! Неутомима материнская любовь.
* * *
Я со студенческих лет всюду за собой вожу фотографию Цветаевой. Она одна у меня висит. И вот в начале перестройки прочла в книге Виктории Швейцер о том, что у Марины был период лесбийской любви с Софьей Парнок. Резко я изменила свое отношение - сняла со стены фотографию. Убрала с глаз долой. И снится мне сон: ищу занять десятку, никто не дает. Подходит Марина Ивановна (в плаще с капюшоном), достает из кошелька десятку и говорит:
– У меня последняя, но... вам ведь очень нужно! Берите!
Я проснулась - достала фотографию и повесила снова на стену. Она, эта фотография, все годы такой страшной бедности со мною была, пусть и дальше висит!
* * *
У меня в молодости был приятель, который так учил дочку избавляться от скованности на уроках: надо добавлять к каждому слову мысленно ругательство "какашка".
– Наша - какашка - Родина - какашка - богата - какашка...
Потом было обсуждение на литобъединении моей прозы. Приятель выступил против издания книги: