Чтение онлайн

– Если хочешь, я могу сделать защитную татуировку и тебе, Доход, – прервал Перец его размышления. – Вообще-то…

– Спасибо, в другой раз, – отказался Зимин. – Мне мама строго-настрого велела не делать никак татуировок, она воспитана в старых традициях.

– Мастер, – позвал из колеса Ляжка. – А у тебя… а у тебя…

– Ты хочешь спросить, есть ли татуировка у меня? Есть ли то, что меня охраняет?

Ляжка почтительно кивнул и чуть ли не просунул голову между прутьями.

– Достойны ли вы? – задумчиво сказал Перец.

– О да, монсеньор, – пискнул Ляжка из колеса.

–

Дубина, – вздохнул Перец. – Монсеньор – это духовное звание, рыцарю же полагаются звания светские. Ну да ладно, я думаю, время пришло. Я покажу вам своего хранителя, только прежде вы должны омыть свои лица, дабы не осквернить этот образ своим подлым взором. Идите к луже.

Зимин хотел выразиться, но ругаться с утра было лень, он отправился к луже и стал умываться пальцем. Перец заметил это и посоветовал умываться в полную силу, в противном случае не видать Зимину охранной татуировки как собственных ушей.

Ляжка тоже выскочил из колеса и побежал к луже, и умывался хорошенько, даже тер щеки песком, Зимину стало даже как-то противно от такой старательности.

Они помылись и подошли к Перцу. Зимин вдруг с неудовольствием заметил, что количество фурункулов на плечах и спине Перца изрядно сократилось, видимо, физический труд шел ему на пользу. А может, фурункулов стало меньше оттого, что Перец их больше не злил своими расковыриваниями – инструменты-то у него изъяли.

Охранники на валунах заволновались, а потом один из них крикнул:

– Работать давайте! А то обеда не получите, блохастики.

– У нас вакации, – серьезно ответил Перец.

И пока охранники думали, что такое вакации, Перец торжественно размотал повязку на своем левом плече.

– Это портрет благородной дамы, – сказал Перец. – Чье имя высечено огненными буквами в моем сердце.

Зимин пренебрежительно взглянул на руку Перца.

Это был на самом деле портрет. Тончайшая работа, почти как фотография, только гораздо лучше. Светится.

– Этот портрет сделал бродячий художник, который однажды заглянул в Светлозерье. Я отдал за этот портрет шпагу с золотым эфесом в виде морского змея, вступившего в схватку с кашалотом. Художник работал над ним почти неделю, и всю неделю я не ел, а пил лишь росу, собранную гномами на лугах. Знаешь, это…

Перец рассказывал еще и еще, но Зимин его уже не слушал. Он смотрел.

Зимин смотрел и чувствовал, как окружающий мир, серый, болотный и вонючий, растекается добрыми яркими красками.

И еще он чувствовал, что в его жизнь проникло что-то новое, яркое, интересное и совершенно непохожее на то, что было раньше.

Потом Перец завязал портрет.

Так Зимин первый раз увидел Лару.

Они работали пять часов, потом были обед из картофельной баланды с сухарями и полчаса отдыха. Они лежали на земле и стравливали на спор вишневых клопов, которых Перец притащил с болота. Перец пребывал в аристократической тоске и гонял своего клопа вяло и отрешенно, Ляжка тоже особо не усердствовал, Зимин гонял нормально и поэтому всегда выигрывал. Играли они на щелбаны, но поскольку Перцу щелбаны бить было нельзя – ленники не могут бить щелбаны своему сюзерену,

Зимин пробивал все щелбаны несчастному Ляжке.

– Скажи, мастер, а отсюда выбраться вообще можно? – спросил Зимин, воспользовавшись обрушившейся на Перца меланхолией и добродушным настроением.

– Отсюда? Нет, мой верный наперсник и возможный будущий оруженосец. Тут кругом глубоководные болота, в болотах враждебная фауна, а дороги никто не знает. Отсюда не выбраться, если у тебя нет крыльев или пердолета… Отсюда не выбраться.

– Да нет, я вообще говорю. Из Страны Мечты.

– Из Вундерланда? Из этих благословенных мест, где каждый может найти то, что хочет его сердце? – И Перец обвел болота жестом Гамлета. – Можно. Но тяжело.

– А чего ты не выбираешься?

– Я-то? – Перец ловко подтолкнул своего клопа на территорию Зимина. – А зачем мне выбираться? Мне и так хорошо. Даже очень.

– Хорошо? Чего здесь хорошего-то?

Зимин вспомнил портрет на плече Перца и подумал, что кое-что интересное здесь, конечно же, есть.

– Здесь все хорошо. – Перец подоткнул своего клопа соломинкой, и тот бросился в атаку. – Здесь я человек и живу как человек. Никто надо мной не висит. Тот мир – он не наш. Он не наш. Он не наш, когда тебе десять лет, и не наш, когда тебе тридцать. А когда тебе полтинник – он уж совсем не наш. Принадлежит каким-то серьезным дядькам. Мне противно в нем жить.

Перец плюнул.

– А этот мир – мой. И твой. И Ляжки. Здорово же: целый мир – и твой, делай что хочешь.

– А эти? – Зимин кивнул в сторону охранников. – Как же быть с этими?

– А эти такие же, как я. Сегодня я к ним в плен попал и вкалываю на них, завтра они ко мне попадут. Все по-честному. А там – нет. Там я всегда с киркомотыгой, а кто-то другой всегда в белом шоколаде. Понял?

Зимин промолчал.

– Там у меня ничего, – сказал Перец. – Ничего.

– А как ты сюда попал? – Зимину надоело обороняться, и он уступил Перцу.

– Легко. – Перец одержал победу и всыпал Зимину десять щелбанов. – Ну, не совсем легко… Ты знаешь, что такое Переписка?

– Так, слышал что-то… – Зимин пожал плечами. – Типа игры такой, да? Все пишут друг другу записки и ищут тайное место.

– Так вот, в Переписке были какие-то полунамеки, ну там, сбыча мечт, зазеркалье и тому подобное. Я стал искать, но толком никто ничего не знал, я три года письма писал, прежде чем нащупал хвост. И еще полгода, чтобы выйти на человека. Он мне показал путь.

– Какой путь? – Зимин выпустил своего клопа на свободу.

– Это сложно понять. Берешь книгу. В принципе можно любую, но только ту, которая тебе до безумия нравится. Хоть руководство по подледной ловле рыбы. Так вот, там надо переставлять фразы в определенном порядке…

Зимин сделал невнятное лицо.

– Ну, вот ты как сюда попал? – решил пояснить Перец.

– Через диск. Купил диск вот у этого долбонавта…

Зимин указал мизинцем на Ляжку.

– Вот видишь. Кто-то попадает через диск, кто-то через книгу, кто-то мазь особую делает, а кто-то ищет Перекресток… Все попадают по-разному. Я через книгу. Надо переставлять фразы. Переставляешь, переставляешь, а потом бац – и попадаешь сюда. Как заклинание.