Чтение онлайн

Забившаяся было в истерике женщина все еще хватала воздух ртом, но кивнула, показывая, что слушает.

– Значит, так. Как вы слышали, зовут меня Сват, вот такое имя. Я, как и господин Черняховский, тоже лидер, только не большой фракции в Думе, а маленькой группы здесь, в этом мире, и я прямо сейчас ухожу к этой своей группе. Кто хочет идти со мной, может это сделать, я ничего не имею против. Правила в нашем коллективе очень простые – чужих мы не боимся, своих в обиду не даем. И не отлыниваем от дела, у нас это не принято.

Я даже и не удивился. Интересно, кстати, а сколько силы было у покойного Окуня? Ох, наверное, немало.

– Ну и особое уважение тому, кто профессией какой владеет: химию знает, технологии строительства или еще чего полезное, – закончил я свою речь.

Поляк, все так же лежавший на траве, вдруг что-то забормотал, горячо и эмоционально, но теперь я его совершенно уж не понимал.

– Он понял ваши слова и говорит, что идет с вами, – неожиданно сказала совсем успокоившаяся женщина. – Только вот подняться на ноги не может – бодрости совершенно нет, и поэтому очень боится, что вы его с собой не возьмете.

– Да ладно, не возьмем, – хмыкнул я. – Возьмем. Русский с поляком – братья навек.

Тут Павлик покопался в карманах куртки, которые располагались у него на бедрах, и достал из одного порядком помятую грушу.

– Вот, заныкал, – объяснил он мне. – А то наш проглот юридический все ведь подъест к утру.

Павлик протянул грушу Владеку, тот кое-как ее взял и надкусил. Прожевав кусок, он уже бодрее снова затараторил.

– Слушайте, точно. – Женщина всплеснула руками. – Там же еще один лежит, ну, тот, что постарше.

– Еще один? – не понял я. – Какой еще один?

– Они вышли на свет костра, – затараторила девушка, глазастая и русоволосая, вскакивая на ноги. – Этот… Ну, Окунь, так и сказал: «Запалим посильнее, пусть рыбка ловится». Вот эти двое и поймалась. Одного он связал, а этого бить начал, развлекался.

Она дернула за руку свою соседку, та тоже встала.

– Мы сейчас, – сообщила глазастая и сиганула в сторону.

– Павлик, помоги барышням, – попросил я юношу и снова перевел взгляд на свою первую собеседницу. – А вы польский знаете?

– Я была гидом в турагентстве, – безразлично пожала плечами женщина. – Так что пользы от меня будет немного, вряд ли вас заинтересует детальное знание Европы.

– Гид – это еще и знание языков, – не согласился с ней я. – У меня уже есть один переводчик, но их много не бывает.

– А я – альпинистка, – сообщила внезапно женщина, сидящая с краю. – Еще стритрейсингом занималась, профессиональный водитель.

– Не поверите – химик-технолог, – подняла руку ее соседка. – Нефтяник.

– Крекинг-процессы? – выдал я все познания в этой области, причем женщина, похоже, это поняла и заулыбалась.

Господину Черняховскому происходящее,

похоже, сильно не нравилось, но он молчал. Оставшиеся мужики понурились и смотрели кто в землю, кто на огонь.

– Сват, это испанец, прикинь. – Павлик вернулся с девушками, ведя под руки немолодого дядьку. Тот что-то бормотал и массировал руки. – И еще я веревки целый моток там нашел, причем такой, приличный.

– Веревки? – Я посмотрел на гида.

– Мы наткнулись на проржавевшую машину, – пояснила та. – Там все было сгнившее, но зато в багажнике лежала абсолютно целая бухта веревки.

– Потому что это не органический материал, – пояснила женщина-химик. – Веревка не из природного материала сплетена, а из чего-то вроде стекловолокна.

– Ола, амиго [2] , – помахал я ему рукой.

– Ола. – Испанец был усат и седовлас. Он, как и Владек, разразился целой речью, которая, увы, осталась для меня загадкой. Единственное, что я понял, – это его имя. Звали его Раймондо.

– Он говорит, что очень признателен за помощь, – пояснила женщина-гид. – Он думал, что ему конец, и очень расстроился. Еще он говорит, что его зовут Раймондо, но лучше называть его Рэнди, так ему привычней.

– А по-английски он не говорит? – спросил я у нее.

– Но. – Рэнди меня понял. – Но инглес.

– Не хочу на вас давить, – развел руками я, выразительно смотря на женщину-гида, – но мой переводчик ни испанского, ни польского не знает. Кстати, скажите им, что мы сейчас уходим и они могут идти с нами. Ну и в двух словах про то, что я говорил вам.

Гидша совсем приободрилась – у нее появилось дело. Это великая вещь, когда ты знаешь, что полезен. Посмотрим, что скажут другие.

Всего у костра было восемь женщин (хотя, по моим подсчетам, должно было быть семь. Видно, еще прибилась одна, на свою голову. Елки, тут идешь – и хоть бы кто встретился, а к этому убивцу народ как мотыльки на огонь летел), и все они уже стояли на ногах.

– Они пойдут с вами, – ответила мне переводчица, и два иностранца утвердительно замахали головами. – И я тоже, если вы не против.

– Не против, – помотал головой я. – Я же все ясно сказал: кто хочет, может идти с нами. Легкой жизни не обещаю, но давайте так – как оно все пойдет, во многом от нас самих зависеть будет. Простите уж за избитую фразу.

Ладно, половина вроде ничего, хотя двое из восьми, по-моему, ни о чем – студентки, судя по возрасту. Впрочем, Настя тоже второкурсница, а откуда что берется. Самое главное – не сломались они. А истерика – что такого, обычная реакция на нестандартную ситуацию. В конце концов, это же женщины, им можно.