Чтение онлайн

Последние слова я произносил, уже входя в дом, и меня буквально ошарашила фраза, которая последовала за моими словами:

– Ну, вообще-то это не совсем так.

– Чу! – Я заулыбался. – Павлик, мальчик мой, ты ли это?

– Я. – Юноша встал с каменной табуретки, на которой сидел, и помахал мне рукой. – Привет, Сват. А я знал, что тебя не убили, кто бы что ни говорил.

Королев презрительно улыбнулся, он явно предпочел бы другое развитие событий.

– Где ты был, пропащая душа? – Я подошел к Павлику и тряханул его за плечи. – Пропал, понимаешь, без следа,

и никто его найти не может. Я уж бог весть что думать начал!

– Так это, я за теми чертями проследил, – загорелись глаза у Павлика. – Ну и понаблюдал за их лагерем полдня, надо же понять, что там к чему.

– Какие кадры растим! – смахнул невидимую слезинку с глаза Голд. – Надежная смена будет.

– Ох ты. – Я ждал такого ответа, точнее, надеялся на него, после такой-то приветственной фразы. Но все равно до конца в это не верил. – Павлик, да ты просто «Deus ex machine».

– Кто я? – захлопал глазами юноша.

– «Божество из машины», – пояснил я ему. – В древнегреческих трагедиях, когда героям совсем наступала труба или если они не знали, куда идти, то из клубов дыма непременно возникала некая сила, как правило, божественного происхождения, и им помогала.

– А, «рояль в кустах», – понятливо кивнул Павлик. – Ну да, я он и есть.

– Будь ты хоть роялем, хоть фисгармонией, главное, расскажи мне в деталях, что там, кто там, сколько их там? – снова усадил я парня на табурет. – И в первую очередь, как там наши девочки?

– Плохо, – помрачнел Павлик. – Сильно плохо. Если они и были девочками, то уже перестали ими быть, простите за сальность. Это нервное, я там себе руку только что до кости не сгрыз. Какими же люди иногда бывают скотами, это невозможно просто.

– Изнасиловали? – уточнил я.

Павлик молча кивнул, Ювелир скрипнул зубами так, что Королев подпрыгнул на табурете. Как бы руки на себя не наложил.

– И Аллу? – глухо спросил я. Если услышу в ответ: «Да», – то плюну на все организационные вопросы и буду этих поганцев по лесам вылавливать, сам, лично, и гробить раз за разом.

– Нет, до такого они не дошли, по крайней мере пока, – помотал головой Павлик. – Но я слышал, как их главный сказал, что если мы не станем сговорчивей, то он убьет ее на наших глазах, демонстративно. Чтобы поняли, стало быть, что с ними шутки плохи. И это на самом деле так. Стрима они убили, это точно, я слышал, как они про это говорили. Имени они его не знали, но прозвучало «глазастый урод», так что… И еще Мадам прямо там, в степи, застрелили. Ну, когда девчонок вязали. Она же как слон была – большая и упорная, полезла в драку, вот они ее и…

Мадам. Стрим. Вот же твари.

– Иногда я думаю о том, что наше нынешнее существование дуалистично, – спокойно сообщил нам Голд. – С одной стороны, смерть здесь быстра, безболезненна и не конечна. С другой – жаль, что отдельных личностей нельзя как следует помучить. Например, посадить на кол. Или деревьями разорвать на пару частей.

– Так, Павлик. А теперь рассказывай все с самого начала, с деталями и подробностями, – приказал я. – Ничего не упускай, понятно?

Оказалось, что Павлик решил совершить подвиг. Ну не то чтобы подвиг, но что-то такое, что доказало бы

его право занять место в костяке группы. Как по мне – это было совершенное безумие, впрочем, свойственное очень молодым и очень глупым юношам. Без соответствующего опыта, без прикрытия, без оружия падать на хвост крайне опасным людям, которые сначала будут стрелять, а потом выяснять, в кого попали? Это, знаете ли…

Но, видимо, Лют нынче был занят, а Хлюп накурился какой-то дряни, и потому нашему сорвиголове повезло. Его таки не срисовали в степи, когда он, где ползком, где в полуприседе, крался за негодяями, и это кроме как чудом не назовешь.

Охотники за чужим имуществом расположились километрах в семи от крепости. Мы в ту сторону, в правую, как-то и не ходили никогда, просто не сложилось. А что там смотреть? Каменный уступ, блокирующий все подходы к реке, да голая степь, с буграми и травой. Мангруппа пошарилась там немного, отойдя на три километра от крепости, да и все.

Оказывается, не все. Если бы наши тогда прошли дальше, то обнаружили бы небольшой оазис, вроде того, где мы когда-то Профа встретили. Издалека он в глаза не бросался, вот его наши и не приметили. Он находился в приличных размеров ложбине, если не сказать – овраге, подпертый с одной стороны все той же каменной стеной. Там-то и осели веселые ребята, которым так понравилась наша крепость. Ну, оно и понятно: в крепости удобнее жить, чем в голой степи, опять же, вода.

Павлик занял позицию, с которой его не было видно, и почти сутки провел там, глядя за жизнью рейдерского лагеря.

Не знаю, как он выдержал картины издевательств над нашими девочками, должен заметить, что за себя бы я в подобной ситуации не поручился. Он сдюжил, у него хватило сил загнать все это в себя и осознать, что своей смертью он им не поможет, он сможет выручить их только в том случае, если будет жив. Ну и оружия у него все равно не было.

Впрочем, я пока не знаю, как мы девушкам в глаза смотреть будем. По сути, это наша вина, что они прошли, да и сейчас проходят через этот ад. Это личная вина каждого из нас.

Всего Павлик насчитал восемнадцать человек, не больше. И оружия у них было не так уж и много – шесть автоматов, два дробовика, несколько пистолетов. Для наведения шороха на компанию психологов и профессуры – достаточно. Для серьезного боя – не слишком-то. Впрочем, у меня оружия вроде бы побольше, а вот с бойцами напряг, так что нечего расслабляться. Да и потом, кабы не карта генерала, я бы сейчас сидел за стенами с двумя антикварными винчестерами и такими же пистолетами, гадая: воевать мне с этими гавриками или по-быстренькому застрелиться. Все познается в сравнении.

Народ там собрался боевой, шустрый, жадный до жизни. Они всю предыдущую ночь строили планы, как славно заживут в крепости и как будут делить наших женщин. Кстати, мужское население они собирались основательно проредить, им на фиг была не нужна потенциальная опасность, и убивать они планировали ножами, чтобы не тратить патроны, заодно отрабатывая ножевые удары. Как было сказано: «Оставим пяток на развод, да пару, потолще, для Снегура, чтобы не скучал».

Насколько я понял, Снегур просто не слишком любил женщин, и эти добрые парни проявляли трогательную заботу о своем приятеле.