Чтение онлайн

Мюриэл уставилась на него. — Это похоже на огромное здание. Сооружение за пределами неба. Возможно, как полярное сияние, эти завесы света, которые ты видишь… Я не могу придумать другого сравнения.

У Пула вообще не было слов. Было только зрелище, которое, казалось, ошеломляло его — даже когда он отстраненно следил за его развитием, даже когда наблюдал за разворачивающейся геометрией, оценивая темпы роста, — зрелище, которое, казалось, вселяло ужас глубоко в какую-то животную сердцевину его разума. Там, в небе, не должно быть таких вещей. Даже если бы Пул

сам их туда поместил.

Портал быстро увеличивался в его поле зрения, продолжая расширяться по мере того, как Земля стремительно приближалась к нему со своей собственной орбитальной скоростью более тридцати километров в секунду. Вскоре Пулу пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть все это, эту единственную огромную треугольную грань, которая теперь доминировала в небе. Одна вершина поднималась к зениту, соединяясь с абсолютно прямыми стойками, ослепительно синими за пределами воздуха, в то время как две другие вершины грани уходили за горизонт.

В конце концов портал должен был вырасти и стать тетраэдром со сторонами более тридцати тысяч километров в длину — вероятно, ничуть не меньше четырехгранной клетки из лучей-разрушителей планет, которую ксили построили бы вокруг Земли, точно так же, как на Марсе, если бы у них была такая возможность. Уже настолько большим, что сам портал, если смотреть с Земли, исчезал из виду.

Пул представил, как глаза, подобные его собственным и матери, поднимаются по всей Земле, наблюдая за этим поразительным зрелищем. Представил Никола Имри в ее хрупком, сломанном флиттере, падающую с неба как раз в тот момент, когда на нее упала огромная тень мира. Представил свое собственное физическое тело в еще одном снижающемся корабле, спасающемся от неба, становящегося действительно очень странным.

Теперь Пул вообще больше не мог видеть каркас портала. Только эту одну огромную грань, прямо перед Землей, лист неуловимого золота, с намеками на освещенную звездами тьму, проглядывающую за бледным утренним небом. Грань, достаточно большую, чтобы поглотить всю Землю.

По всему небу в последний раз вспыхнуло золото. Словно отблеск на поверхности огромного моря.

Затем рассвет погас, ужасно неестественный коллапс света.

Наступила темнота.

— Я сделал это, — прошептал он.

Его виртуальная мать сжала его руку. Позже Пул смог получить доступ к записям свидетелей, оставшихся во внутренней Солнечной системе.

Время было выбрано идеально: устье червоточины солнечного тепла закрылось как раз в тот момент, когда планета совершила свое собственное рандеву.

Затем всей Земле потребовалось семь минут, чтобы пройти в червоточину. С точки зрения наблюдателей и зондов за пределами портала, это выглядело так, как будто сама планета метр за метром уничтожалась сияющей плоскостью, в которую она попала.

После этого планете потребовалось еще несколько минут, чтобы пройти через огромную горловину червоточины. Это не было похоже на проход через туннель, скорее, как если бы эта четырехгранная клетка сомкнулась на планете, а затем снова открылась.

Червоточина была

парадоксальным вложением в более высокое измерение — и вложением, связанным с экстремальными искажениями пространства-времени. В эти долгие минуты Земля подверглась сильному приливному изгибу, который вызвал оползни и землетрясения и послал огромную рябь по океанам — события, последствия которых, как знал Пул, были бы ужасно знакомы любому, живущему на атлантическом побережье, столь недавно пострадавшем от вызванного упавшим зондом цунами.

Как только планета прошла сквозь горловину, червоточины немедленно схлопнулись, и из исчезающих порталов хлынула синяя отрицательная энергия.

Во внутренней системе, в пространстве, освобожденном Землей, дрейфовало созвездие спутников и орбитальных поселений, внезапно лишившихся опоры своего мира и медленно расходившихся. Луна тоже, лишенная своего гравитационно доминирующего партнера, начала выходить на новую, собственную уединенную орбиту.

И единственный корабль ксили, уже поврежденный, застыл во внезапной пустоте.

В то время как на холодной Земле, далеко отсюда, под небом, внезапно почерневшим и усеянным звездами, пошел снег.

Гарри Пул быстро позвонил своему сыну. — Хорошо. Теперь я впечатлен.

Земля прошла через червоточину со своими океанами, атмосферой, грузом жизни, более или менее неповрежденным, вытащенным с помощью силы тяжести. И в то же время вместе с ней также прошли находящиеся в воздухе корабли и несколько низкоорбитальных спутников и обиталищ в околоземном пространстве. Сначала все были в замешательстве, поскольку эти аппараты — и их диспетчеры на земле, в воздухе и в космосе — пытались выяснить, где они находятся.

Прошел целый час после события, которое комментаторы уже назвали Перемещением, прежде чем флиттер Пула, наконец, приземлился, доставив его физически на Землю, в семейный комплекс в Антарктиде.

Через час после этого Пул в одиночку вышел из виллы. Он чувствовал, что должен непосредственно познакомиться с этим новым миром. Антарктический комплекс был полон специализированного снаряжения для холодной погоды, но Пул надел свой собственный скафандр, взятый с флиттера. Адаптированный для космоса, он был более чем способен защитить его от внешнего климата: даже этой новой ночью, более холодной, чем когда-либо знал этот холодный южный континент.

Ночью, которая никогда не кончится.

Снаружи воздух был тих и безмятежен, небо ясное, неподвижные звезды похожи на осколки кости. Это было небо облака Оорта. За считанные минуты Земля была отброшена от Солнца более чем в тысячу раз дальше, чем на орбите ее рождения. Конечно, созвездия не отличались друг от друга даже по эту сторону расстояния, пройденное планетой во время Перемещения; возможно, оно и огромно по человеческим меркам, но это огромное смещение было ничтожно по сравнению с расстоянием даже до ближайшей звезды. По крайней мере, он не бросил вызов звездам, размышлял Пул. Это не утешало.