Месть
Шрифт:
Всем весом своего тела Керни навалился на створку ворот, медленно и с трудом они открылись. Карлайл вытолкнул наружу двоих женщин, третью он буквально тащил на себе.
Керни бросился к «Ягуару», одновременно вытаскивая из кармана ключи. Запасные ключи находились на магнитном блоке внутри рулевого колеса, на случай, если он потерял бы свои собственные.
Он распахнул дверь машины настежь и рухнул на водительское сиденье, бросив быстрый взгляд на заднее сиденье.
Керни включил зажигание. Карлайл со старухой уже сидели сзади. Хелен Флетчер затолкала миссис
— Все в порядке, поехали! — воскликнула она.
Керни выставил пистолет из открытого окна и начал вести беглый огонь по бросившимся вдогонку боевикам, поочередно направляя ствол то влево, то вправо; патроны кончились, он бросил уже ненужное оружие на землю. У «Ягуара» была автоматическая коробка передач. Джеф вдавил в пол педаль газа и машина сорвалась с места.
Керни крикнул:
— Держись! — Он дернул руль вправо и рванул ручной тормоз, «Ягуар» развернулся вокруг своей оси чуть больше, чем на сто восемьдесят градусов. Керни отпустил рукоятку тормоза, переключил передачу и вновь вдавил в пол педаль газа. Пули, визжа, пролетали мимо, рикошетили от камней и створок ворот; одна случайная пуля разбила зеркало заднего вида.
— Вы и вправду сделали то, что хотели! Вы подожгли и взорвали здание!
Керни обернулся, посмотрел на Хелен Флетчер.
— Ну и что?
— Как… как вы могли? Да, они члены ФОСА, но ведь они все люди. Как вы могли…
— Это очень просто. Я могу все рассказать и объяснить вам буквально за пять минут, если вас интересуют технические подробности. Если вас это не интересует, не надо заговаривать со мной об этом. Вопросы морали и нравственности здесь не встают. Ваш замечательный «Фронт Освобождения Северной Америки» — не что иное, как банда убийц и террористов. Они получили то, что заслужили. На этом закрываем тему.
Джеффри Керни был очень сердит, и поэтому закурил внеочередную сигарету; если он и дальше перестанет следить за собой, то явно выйдет за пределы дневной квоты, которую сам себе определил.
— Черт, — он с силой вдавил в пол педаль акселератора.
Глава восемнадцатая
Антонио Бернарделли, несмотря на всю свою усталость, никак не мог заснуть крепко. Очевидно, ему снился кошмар, он стонал и ворочался во сне.
Дэвид Холден встал, он был почти полностью раздет, за исключением чистых подштанников, которые ему одолжил святой отец; он направился к двери небольшой комнаты, которую им выделили на двоих с Бернарделли.
— Спи, Антонио, — сказал ему Дэвид, вложив в свои слова всю возможную уверенность и ободрение, и Бернарделли перевернулся на другой бок и затих.
Холден вернулся к кровати, взял одеяло и, закутавшись в него, взял свою «Беретту», последнюю пачку трофейных сигарет, трофейную зажигалку и вышел в небольшой коридор.
Он направился к крыльцу, чуть не потеряв по дороге одеяло, и вздрогнул от неожиданности, заметив одинокую фигуру; человек сидел на перилах крыльца и курил трубку. Холден потянулся за пистолетом, и лишь потом узнал в сидящем отца Карлоса.
— Доктор
— Ну-у…
— В прошлый раз, когда он приезжал сюда, было то же самое. Жестоко с моей стороны было поместить вас в одну и ту же комнату. Очевидно, во сне он не так уверен в себе, как когда бодрствует.
Отец Карлос напоминал Холдену персонаж из «Одинокого ковбоя», святого отца-миссионера, за исключением того, что отец Карлос был моложе. Он носил коричневую рясу и шапочку монахов-франсисканцев, как и тот старик-миссионер, и в голосе его звучало то же спокойствие, та же подкупающая искренность.
— Как вы можете жить здесь?
— Я не понимаю, сеньор.
— Как вы можете жить в этом мире, где всем правят Инносентио Эрнандес и Ортега да Васкес, они же решают судьбу всех и каждого? Они здесь властны над жизнью и смертью любого человека.
— Я каждый день имею дело с жизнью и смертью, но я имею дело и с жизнью после смерти. Я разговаривал с Эрнандесом. Он в большом страхе за свою бессмертную душу, как оно и должно быть. Он отказывается ходить на исповедь, но зато обеспечивает безопасность нашей церкви. Я не поддаюсь на его уловки, не сдаюсь. Он боится меня. И зря, я не хотел бы, чтобы меня боялись.
— Он будет убит.
— Убийство — это не ответ на все вопросы, доктор Холден.
Холден плотнее завернулся в одеяло, ночь была холодной, и сел на перила на противоположной стороне низенького крыльца. Он склонился к ступеням, положил пистолет на крыльцо у своих голых ног, затем закурил сигарету, положил пустую пачку и зажигалку на перила. Дым согревал легкие, вызывал знакомые ощущения.
— Каков же ответ, святой отец? Я уже давно бросил попытки решить этот вопрос самому. Я с нетерпением жду, когда вы просветите меня.
Отец Карлос рассмеялся.
— В таком случае, вы обратились не по адресу. Я стараюсь направлять людей, настолько, насколько мне это удается, со всем возможным смирением. Если бы у меня были ответы на все земные и небесные вопросы, я, видимо, занимал бы священный папский престол в Риме… — и он перекрестился, затем рассмеялся. — Если бы я полагал, что знаю все ответы, я, возможно, был бы Господом Богом, или Дьяволом, или и тем и другим. Но я не один, не второй и не третий. Я готов выслушать любого, будь он католик или нет, где угодно — или здесь, или там. — Он кивнул по направлению к маленькой церквушке, стоявшей ярдах в семидесяти пяти за домом. — Господь Бог не знает различий в вероисповеданиях, доктор Холден.
— А что, Господь Бог хочет, чтобы я позволил такой твари, как этот Эрнандес, и дальше разгуливать по белу свету?
— А кто сказал вам, что Господь Бог избрал вас орудием своего возмездия?
Холден так зашелся смехом, что чуть не подавился дымом от сигареты.
— Вы здраво рассуждаете, святой отец, у вас ясный ум.
— По-моему, у вас тоже, иначе вы, прежде всего, не стали бы задаваться такими вопросами, ведь так?
— В точку.
— Вот именно. Скажите мне, сеньор, вам стало бы легче на душе, если бы вы знали, что ваши враги убиты, мертвы?