Чтение онлайн

— Наоборот. Слишком хорошо. Я искала ее, чтобы поблагодарить.

— Я ее не видел.

— Спасибо. Говорят, вчера кто-то расспрашивал обо мне, — поинтересовалась она как бы между прочим.

— Кто вам сказал, сеньора? — испугался бармен. — Это был погибший австралийский бизнесмен.

— Полицейский инспектор рассказал мне, что он спрашивал вас обо мне. Наверное, вы успели ему что-то рассказать?

— Да, сеньора, Простите меня, но я должен был рассказать инспектору о погибшем. Хотя тот и не спрашивал ничего особенного. Просто интересовался

вами. Мужчины часто так делают, когда видят очень красивых сеньор. Простите еще раз, сеньора.

— Ничего, — улыбнулась она на прощание. Значит, Кратулович действительно слышал, как Хартли расспрашивал бармена. Может, он слышал и что-нибудь другое? И почему именно он прислушивался к словам Хартли? Возможно, что он и был Флосманом и именно поэтому так внимательно следил за Хартли. Чем все это кончилось, она уже знала. Но пока это были только ее домыслы.

На этой палубе Лауру обнаружить не удалось. Нужно поискать ее еще раз внизу. Возможно, они разминулись, когда она обходила коридор в поисках девушки. Она увидела стюарда, он нес чистые стаканы и несколько бутылок, направляясь в чью-то каюту.

Она спустилась еще раз вниз, где размещалась команда речного теплохода. Снова прошла к каюте Лауры. И опять с разочарованием убедилась, что девушки здесь нет. У лестницы Марина столкнулась со спускающейся вниз темнокожей девушкой.

— Это вы — Лаура? — спросила Чернышева.

— Да, — удивленно ответила та, не понимая, что нужно от нее этой богатой сеньоре. В глазах была и некоторая тревога. У пассажирки, путешествующей в первом классе вполне могли пропасть вещи или ценности. В таких случаях первое подозрение всегда падало на горничных.

— Я хотела с вами поговорить, — улыбнулась Марина.

— Конечно, сеньора. Вам что-нибудь нужно?

— Вы относили чью-нибудь записку на этом корабле? Скажем, любовное послание?

Девушка заколебалась. В руках у Марины появилась купюра в пятьдесят долларов. Зеленая бумажка производила впечатление даже в далекой Аргентине. Лаура изумилась.

— Что вы хотите знать, сеньора?

— От кого было письмо, — Марина протянула купюру девушке.

Девушка спрятала купюру в карман. Услужливо улыбнувшись, сказала:

— На нашем корабле столько влюбленных рыцарей. Это был сеньор Консальви. Он просил меня отнести записку в соседнюю с ним каюту.

— Вы относили всего одно письмо? Именно его письмо?

— Да. Только одно, — удивленно сказала девушка.

— Консальви, — прошептала Марина. И услышала шум за своей спиной. Обернувшись, увидела своего напарника, который едва не свалился с лестницы. Он с трудом удержался на последних ступеньках, и теперь с нескрываемым торжеством смотрел на Чернышеву.

Нетерпеливый Благидзе не сумел спокойно ждать в баре, пока она найдет девушку. Да и ожидание слишком затянулось. Когда через десять минут Марина не появилась, он решительно поднялся и отправился вниз искать обеих женщин. В конце концов, в Москве именно ему была поручена охрана полковника Чернышевой и он не собирался

рисковать ее жизнью ради такого подлеца, как Флосман.

Но имя Консальви подействовало на него почти магически. Теперь он смотрел на Чернышеву, наслаждаясь услышанным. Он все-таки был прав. Под именем Консальви на судне скрывался сам Флосман.

Но подобное мнение, кажется, не разделяла сама Чернышева. Она спокойно позволила девушке уйти, кивнув на прощание и начала подниматься по лестнице. Прошла мимо Благидзе, ничего ему не сказав. Он пожал плечами. Возможно, таким необычным способом она выражает свое недовольство.

Он молча пошел за ней. Теперь уже нет сомнений, кто скрывается под чужим именем. Но в любом случае решение по судьбе Флосмана должна принимать сама Чернышева. Она же молчала, словно обдумывая нечто важное. Благидзе не хотел задавать никаких вопросов, наслаждаясь своей победой. На палубе, где размещались каюты первого класса, она пошла своей каюте. Благидзе благоразумно молчал, но шел следом.

У двери каюты она остановилась, оглянулась по сторонам, будто ожидая кого-то увидеть, и вошла в свою каюту. Благидзе вошел следом.

— Когда у нас ужин? — уставшим голосом спросила Чернышева, словно позабыв о признании Лауры.

— Они опаздывают, — взглянул на часы Благидзе, — наверное, из-за этих допросов.

— Наверное, вы были правы, — наконец призналась женщина, усаживаясь прямо на кровать, — второе письмо Флосман попросил отнести в мою каюту кого-то из посторонних, чтобы обеспечить себе алиби.

— Конечно, — обрадовался было Благидзе, но тут до него дошел смысл сказанного. — Вы сказали «кого-то из посторонних»? Значит, вы считаете, что это была не Лаура.

— Вы невнимательны, — устало возразила женщина, — я ведь спросила Лауру, сколько любовных посланий она относила. И услышала, что только одно.

— Ну да, — нетерпеливо перебил ее Благидзе, — именно то, которое вы получили. И которое было написано по-испански.

— Нет. Это было не то письмо, — спокойно заметила Чернышева, — вы, как и большинство мужчин, очень нетерпеливы. Слышите только то, что хотите слышать, не вслушиваясь в слова говорящего. Слышите, но не слушаете своего собеседника. Она ведь четко сказала, что относила письмо сеньора Консальви в соседнюю с ним каюту. Но ведь я не живу в соседней с Консальви каюте. Там живет его девица, с которой он так неудачно поссорился. Значит, и письмо Лаура приносило совсем не мне.

— Да, — ошеломленно согласился Благидзе, — я … я не обратил внимание на эти слова девушки.

— А я обратила. Об их соседстве мне говорил еще Роберто Гальвес. Поэтому я так спокойно отреагировала на слова Лауры. Но, видя ваше нетерпение, не стала рассказывать о нем на нижней палубе, чтобы никто не услышал нашего разговора. Хотя я уже начинаю подозревать одного из наших пассажиров. Но для полной уверенности у меня нет доказательств.

— Это Консальви? — с надеждой спросил Благидзе.