Месть Шарпа
Шрифт:
— Деньги, их всегда не хватает. — вздохнула Люсиль, — В башенке течёт крыша. Яблони уже старые. Куда не кинься, всюду нужны деньги. Даже стулья в кухне требуют починки, а на плотника средств нет.
Брат с сестрой сели на камне над мельничным колесом. Анри прислонил к забору мушкет. Карманы графа оттягивали два пистолета. Необходимость таскать с собой оружие раздражала его. К разбойничающим дезертирам после заключения мира добавились безработные вояки. Их шайки грабили деревни и порой дерзали нападать на небольшие города. В окрестностях шато бандитов пока не наблюдали, тем не менее, крестьяне были начеку, готовые
— Хотя какой из меня защитник. — хмыкнул граф, — Я и форт-то свой не сумел защитить.
Будучи комендантом Тес-де-Буш, он день за днём, год за годом, тщательно укреплял оборону вверенного ему форта, и был убеждён, что, когда настанет час, не оплошает. Но однажды нагрянули британские стрелки и с унизительной лёгкостью взяли Тес-де-Буш штурмом.
Люсиль расслышала горечь в голосе брата:
— Это было ужасно?
— Да. — обронил Анри.
Пауза затянулась. Люсиль начала думать, что брат больше ничего не расскажет, однако он скрипнул зубами и его вдруг прорвало. Поражение до сих пор не давало Анри покоя. Он поведал сестре об англичанах в зелёных мундирах, как они появились в форте. Неожиданно, будто с неба свалились.
— Здоровяк и дылда со шрамом. Дрались, как дьяволы. Они жили боем, у них это на лицах было написано. — он поёжился, — Библиотеку мою уничтожили. Книги я собирался много лет, а вернулся — ни одной не нашёл.
Люсиль сорвала и намотала на палец былинку:
— Англичане. — молвила она презрительно, словно это всё объясняло.
— Дикари. — Анри не сталкивался с англичанами ни до, ни после того несчастного дня, но нём говорила кровь поколений нормандцев, чьи амбары сжигали, детей убивали, а женщин увозили железноголовые лучники и латники, приходящие из-за моря. Для Анри и Люсиль англичане были племенем еретиков-протестантов. Недаром Господь в несказанной мудрости своей позаботился отселить их на бесплодный остров.
— Я часто вспоминаю этих стрелков. — стыдливо признался Анри.
— Они не смогли убить тебя. — Люсиль видела, насколько глубоко ранено самолюбие брата.
— Могли. Я кинулся по мелководью к их командиру. Он — притча во языцех, знаменитый воин. Я надеялся, что, убив его, искуплю позор. Или погибну сам. А он вызова не принял. Опустил палаш. Мог меня убить, но не убил.
— Значит, не выгорела в нём человечность?
— Мне кажется, что он просто мараться об меня не захотел. Шарп, так его зовут. Иногда мне снится, что он вернулся за мной, и я просыпаюсь в холодном поту. Нелепо, но он не идёт у меня из ума.
Анри принуждённо улыбнулся. Шарп стал личным демоном графа Лассана, его навязчивой идеей. Шарп уязвил в нём воина, и Люсиль дивилась тому, что человека, собиравшегося избрать священническую стезю, так ранила неудача на поле боя. Девушка попыталась утешить брата:
— Поражение имеет значение для солдата, а ты — не какой-то там солдат. Ты — лучше.
— Лучше? Наверно, правильнее сказать, мог бы быть лучше.
— Приняв сан?
— Да. Так я полагал все эти годы.
Долгие годы он ни о чём другом не помышлял. Он читал, учился, спорил с кюре из Аркашона. Вера его была крепка, и будущее определено. Мать он переупрямит, поместье
— Не слышу уверенности в твоих словах. — осторожно произнесла Люсиль.
Анри уклонился от прямого ответа:
— Лассаны жили и умирали здесь восемь сотен лет.
Он умолк. Сейчас за спиной требующей продолжения рода матери ему чудилась длинная череда с упрёком взирающих на потомка предков. Но мадемуазель Пельмон? Анри вздрогнул и достал часы:
— Мама скоро встанет.
Они поднялись. Лассан оглядел холмы. Ни следа солдат в зелёных куртках среди вязов, буков и грабов, которыми густо поросла взбугренная земля. В шато тоже было тихо. Анри подобрал мушкет и повёл сестру домой.
— Изволили пофурить. — простодушно объяснил Харпер, поднося накрытый тряпкой горшок к носу шарахнувшегося часового, — Хотите проверить? Джентльмены не желают нюхать вонь, поэтому мне приказано вынести.
Сержант-профос брезгливо махнул рукой:
— Во двор неси.
— Спасибо, сержант! — с чувством сказал Харпер.
— Мало того, что стрелок, так ещё и ирландец. — пробормотал ему вслед сержант, — Две заразы, которые я терпеть не могу.
В охраняемый тремя караульными коридор без окон, освещённый двумя стеклянными фонарями, доносился звон посуды и гомон с первого этажа, где давал праздничный обед департамент путей сообщений. Часы в вестибюле пробили половину девятого.
Харпер вернулся лишь через четверть часа. В пустом горшке позвякивали три бокала, а на плече ирландец тащил пятидесятилитровый бочонок. Его Харпер, одолев лестницу, опустил на пол и катнул к дверям комнаты, где находились стрелки. Сержанту-профосу Харпер приветливо подмигнул:
— Джентльмен внизу послал выпивон господам офицерам.
Сержант остановил бочонок ногой:
— Какой джентльмен?
— Такой… — Харпер изобразил в воздухе неопределённую фигуру.
С посторонними Харпер любил прикидываться недоумковатым увальнем. Соответствуя представлению большинства англичан об ирландцах, уловка всегда срабатывала безотказно, и сержант-профос не был исключением.
— Остановил меня, прослезился и говорит: я, мол, хоть и не имею чести лично знать запертых господ офицеров, сочувствую им от души. На-ка им гостинчик. По правде, он показался мне немного навеселе. Спиртное, оно всегда нашего брата смягчает, по себе знаю. Обидно порой, что бабы наши не пьют, да, сержант?
— Пасть закрой. — профос поставил бочонок на попа и вынул затычку. Пахнуло бренди. Он забил пробку обратно, — Мне приказало не допускать никаких сношений с внешним миром.
— Неужели вы не позволите бедным джентльменам смочить горло, сержант? — заныл Харпер.
— Закройся, сказал. — сержант выудил из горшка бокалы, — Вали давай, а офицеры твои и водой обойдутся.
— Да, сержант. Как угодно, сержант. Спасибо, сержант. — Харпер, подобострастно кланяясь, юркнул в дверь.
Оказавшись в комнате, он расправил плечи и ухмыльнулся Шарпу:
— Фу, ну и дубина, сэр! Бочонок доставлен по назначению. Я и дверь за собой не притворил, а олухи уже начали.
— Будем надеяться, не остановятся. — высказался Фредериксон.
— Два часа, — уверил Харпер, — и троица будет в зюзю. Я их даже бокалами снабдил.