Чтение онлайн

— Стой! — догонять драпающих французов не имело смысла.

— Выровняться! Отомкнуть штыки! Застрельщики, вперёд! Заряжай!

Генерал-майор Нэн захлопнул крышку часов. На то, чтобы разделаться с французами, понадобилось три минуты двадцать секунд. М-да, крякнул он, когда в колоннах было больше усачей, на это и требовалось шестью минутами больше. Спрятав хронометр, он махнул рукой:

— Вперёд, вперёд!

Проходя место побоища, британцы с выработанной годами ловкостью умудрялись обшарить карманы поверженных врагов в поисках еды, монет, талисманов и выпивки. Красномундирник пнул инструмент

умирающего барабанщика, и пустотелый инструмент с громыханием покатился к подножию гребня.

— А неплохое начало для Пасхи? — довольно оскалился Фредериксон.

Шарп кивнул. Неплохое.

Но это только начало.

Битва, по обоюдному негласному уговору, приостановилась.

Достигнув верхней кромки южного фаса, Бересфорд принял решение разделить своё воинство. Дивизия левой руки направится вниз, между гребнем и городом. Правая, включая бригаду Нэна, будет наступать по хребту гребня на север при поддержке конной артиллерии.

Припекало полуденное солнышко. Пользуясь передышкой, солдаты расположились подремать, сунув под затылки ранцы и надвинув на лбы киверы. Кто-то ел, кто-то гадал, что их ждёт, рассматривая укрепления французов в центре гребня. Время от времени оттуда прилетало ядро, и бойцы неохотно расползались, чтобы не попасть под его скачки. Иногда падала гаубичная граната. Огонь, впрочем, не способен был вывести солдат из дрёмы. Шарп заметил фузилёра, терпеливо выглаживающего бока мягкой свинцовой пули. Сделав из неё кубик, он вооружился шилом и наколол на сторонах точки от одной до шести. Играть с ним никто не захотел, и фузилёр озлобленно зашвырнул самодельную кость куда подальше.

Во второй половине дня войско построилось, поставив расстрелявшие французов батальоны назад. Бригада Нэна оказалась в первой линии на правом фланге. Англичан Нэн снова вывел вперёд, оставив хайлендеров, как и обещал, в резерве. Конно-артиллеристы, прикрываемые с фронта застрельщиками, складывали подготовленные боеприпасы в горки [8] .

Шарп присоединился к любующемуся французской обороной Фредериксону. Тот поделился с ним трофейной чесночной колбасой и невесело пошутил:

— Самое время уволиться из армии, не находите?

Шарп невесело улыбнулся, достал подзорную трубу.

— Знают же дуралеи, что война проиграна, — раздражённо изрёк капитан, — Почему не сдаются?

— Гордость. — коротко объяснил Шарп, не отрываясь от трубы.

Та же причина, что заставляет англичан, вопреки упорно твердящим о заключении мира слухам, штурмовать Тулузу в дыму и крови.

А крови и дыма будет много. Ничего удивительного, что французы так легко уступили южный фас. Владение им не давало англичанам никакого преимущества при наступлении на оборонительные сооружения средней части гребня. Шарп видел

сквозь оптику окопанные батареи и траншеи, усиленные редутами. В центре возвышался главный редут, похожий на маленькую крепость. Его окружал ров, а в частоколе были прорублены пушечные амбразуры.

Фредериксон позаимствовал у майора подзорную трубу и долго не мог отвести её от линии укреплений:

— Надеюсь, Господь побалует одним из пресловутых пасхальных чудес?

На этот раз Шарп ухмыльнулся искренне. Подошёл Харпер.

— Что, Патрик, мы сегодня честно отработаем своё жалование?

— Похоже, что так, сэр. — согласился с майором ирландец.

Фредериксон передал сержанту трубу. Харпер быстро взглянул на позиции врага, задержался на главном редуте и прищёлкнул языком:

— А пушками перемолотить их в труху нельзя?

— Здоровые сюда не затащишь. — ответил капитан, — Всё, чем мы располагаем — конная артиллерия.

— Пукалки! — презрительно фыркнул ирландец, возвращая подзорную трубу Шарпу, — О наших ребятах ничего не слыхать, сэр?

«Наши ребята», Собственный принца Уэльского Добровольческий полк, в рядах которого Шарп и Харпер сражались много лет.

— Они где-то там. — неопределённо махнул на восток Шарп.

Тулузы по-прежнему не было видно, её закрывал изгиб кряжа, только столб дыма указывал место притворной атаки на пригороды.

— Им-то, небось, драться нынче не пришлось? — с надеждой спросил Харпер.

— Вряд ли.

Шарпа вдруг охватило нестерпимое желание оказаться с ними, с полком, который он привык считать родным, подальше от дьявольской мешанины фортов, траншей и пушек. Шарпа снова корёжил страх. Колотилось сердце, холодный пот стыл на коже и дёргался мускул на левом бедре.

Позади глухо протопали копыта. Шарп обернулся. Генерал-майор Нэн натянул удила и окинул взглядом оборону противника:

— Наш выпало прищучить батареи на правом фланге.

В сложившихся условиях можно было сказать, что бригаде Нэна повезло. В отличие от редутов, позиции артиллерии, ведущей огонь по дальним подступам, были построены для защиты пушкарей от ответного огня вражеских орудий. Французы, правда, могли откатить пушки от амбразур и бить из них прямой наводкой. Ядра и картечь весомо дополнялись мушкетами двух батальонов пехоты, засевших в траншеях на пути к ближайшим батареям.

Нэн попросил у Шарпа подзорную трубу, а, отдавая, обратил внимание на изящность отделки прибора:

— Откуда у вас такая роскошная штука, Шарп?

— Из-под Виттории.

Инкрустированная золотом и слоновой костью труба была подарком императора Наполеона брату, королю Испании Жозефу, что удостоверяла надпись, выгравированная на бронзовой табличке. После сражения под Витторией обоз с личным имуществом короля попал к англичанам-победителям.

Генерал-майор покачал головой и виновато сказал:

— Жаль портить вам забаву, майор, но вы будете мне крайне нужны здесь.

Шарпу пришлось опять сесть в седло Сикораксы. С началом атаки он будет развозить распоряжения Нэна. Не то, чтобы у шотландца не хватало адъютантов, просто Нэн, доверяя опыту и уму Шарпа, рассчитывал, что тот, буде возникнет необходимость, сможет на месте принять решение и выдать его за указание генерал-майора.