Месть Розы
Шрифт:
– Я отдам его отцу.
– А потом, - сказала она, - ты отвезешь меня в Танелорн.
Глядя в ее спокойные карие глаза, он замешкался на мгновение, а затем отозвался:
– Почту за честь, сударыня.
До них вдруг доносится истошный вопль Уэлдрейка:
– Ящер! Ящер!
Они видят, как тот ползет из зала наружу, по галереям, откуда разбегаются обретшие волю рабы Гейнора - а за ним несется поэт с криками:
– Постой, ящер, дорогой! Стой, мой соперник! Во имя нашей общей любви, стой!
Кхоргах, достигнув
... Матушку Пфатт несут в кресле отец и сын Пфатты, измученные и потные, - а старуха подгоняет их гневными возгласами. Но при виде внучки с Уэлдрейком велит им остановиться:
– Ох вы, куколки-пупсики мои! Сладкие-шоколадкие!
Отбросив прочь замызганный зонт, которым прикрывала свою мудрую голову, она радостно кричит Уэлдрейку:
– Камушек мой драгоценный! Словорез! До чего же Черион будет счастлива! А как бы я счастлива была, знай я тогда, что ты в Патни! Опустите меня на землю. Опустите меня, мальчики! Мы на месте. Я же говорила, с ними все будет в порядке, Ах ты, мой маленький рифмоплет! Мой хохлатый петушок! Пойдем. Мы отправимся на Край Времени!
– Весьма странное место, как мне помнится, - с сомнением замечает Уэлдрейк. Но ему приятно ее внимание, ее ласковые слова и забота. Он расцветает на глазах.
– Я же говорил, что мы совсем рядом!
– гордо воскликнул Коропит, отчего удостоился сурового взгляда от отца.
– Хотя, конечно, это ты первым признал берег!
Роза и сестры также вышли приветствовать друзей, но они несли только ларец. Плененный владыка Хаоса оставался пока внутри, чтобы поразмыслить на досуге о своей судьбе и о том, как ему придется создавать все то, что было ему столь ненавистно. В левой же руке Роза несла волочащуюся по камням волчью шкуру - знак того, что Эсберн Снар сумел хотя бы в смерти обрести свободу.
– Сударыня!
– Уэлдрейк не скрывал удивления.
– Что за странный трофей? Роза покачала головой.
– Некогда эта шкура принадлежала одной из моих сестер. Она была единственной, кроме меня, кто уцелел после резни, устроенной Гейнором...
Услышав ее слова и сопоставив с рассказом оборотня, Эльрик поразился, какую причудливую ткань сплела Роза и сколько судеб объединились, чтобы помочь ей достичь цели.
Матушка Пфатт вопросительно подняла брови:
– Так ты добилась всего, чего хотела, дорогуша?
– Всего, - кивнула Роза.
– Ты служишь великой Силе.
– Старуха сползла со своего полуразвалившегося кресла и заковыляла по берегу.
– Уж не Равновесие ли это, часом?
Роза, приобняв женщину за плечи, усадила ее на стоявший поблизости бочонок.
– Скажем просто, что я восстаю против любого угнетения, независимо от того, Хаос это, Закон или что-то иное...
– Тогда ты служишь самой Судьбе, - заявила старуха убежденно.
–
– Куда же вы собрались, матушка Пфатт?
– спросил ее Эльрик.
– Где вам найти вожделенный покой?
– Будущий супруг моей племянницы убедил нас, что мирный семейный очаг нам удастся создать лишь в некоем месте, именуемом "Патни", - с добродушной улыбкой отозвался Фаллогард Пфатт.
– Туда мы, видимо, и отправимся. Он говорит, у него там остался незаконченный двухтомный эпос о каком-то местном герое. В Патни, понимаете? Так что попробуем начать оттуда. Теперь, когда вся семья вновь в сборе, надеюсь, нам больше не придется разлучаться.
– Я тоже пойду с ними, сударыня.
– Коропит Пфатт взял Розу за руку и несколько смущенно поцеловал ее.
– Мы сядем на корабль, возьмем с собой ящера и вернемся по Вязкому Морю. А оттуда пройдем по тропе между мирами - и неминуемо доберемся до Патни.
– Желаю, чтобы путь ваш был легким и скорым, - сказала она и тоже прижала к губам его руки.
– Я буду по вам скучать, мастер Пфатт. Вы были отличным проводником по измерениям. Лучший гончий пес на свете!
– Покинул Эльрик этот мир, Спеша на родину - на пир. У сердца он цветок хранил, Что тайну дивную таил...
– торжественно продекламировал маленький поэт и виновато пожал плечами: - Боюсь, сегодня я не готов сочинять оды. Все, на что я рассчитывал, это на достойный конец. Пойдем, ящер! Пойдем, Черион! Пойдемте все! В путь через Вязкое Море! К далекому Патни и блаженству семейного очага!
И что-то в душе гордого Владыки Руин, махавшего друзьям рукой на прощание, отозвалось на этот призыв. И сердце его наполнилось печалью.
Повернувшись к Розе, он поклонился ей:
– Пойдемте, сударыня. Нам предстоит позвать дракона и отправиться в путь! Должно быть, отец мой несколько обеспокоен судьбой своей многострадальной души.
Эпилог,
где Владыка Руин исполняет клятву
Под ярким сиянием полной луны Шрамоликая подняла свою великолепную голову, пробуя ветер, и устремила взор во тьму, где скрывался призрак Садрика.
Эльрик вложил вечную розу в бледную руку отца. У него на глазах цветок увял и осыпался, ибо теперь нечему было поддерживать в нем жизнь. Садрик вздохнул.
– В моем сердце нет больше ненависти к тебе, о сын своей матери. Дар, что ты принес, для меня бесценен.
И отец коснулся щеки сына неожиданно теплыми губами - чего никогда не делал при жизни.
– Я буду ждать тебя, сын, в Лесу Душ, где сейчас ожидает меня твоя мать.
И призрак истаял, точно шепоток на ветру. Подняв глаза, Эльрик понял, что Время больше не стоит на месте и кровавая история Мелнибонэ, все десять тысячелетий насилия и жестоких побед, только начинается.