Чтение онлайн

– И вы ему верите?

– Во всяком случае, не верить у меня пока не было оснований. Причина гибели этой несчастной женщины может быть любой, но то, что ее уже нет в живых, это точно.

– Значит, наследников у Перетерского больше не осталось?

– Нет. Однако в завещании Перетерского был предусмотрен и другой пункт, по которому в случае, если его единственная наследница по каким-то причинам не сможет вступить в права владения наследством…

– Неужели Поташев показывал вам это завещание?

– Да, но только в копии.

– И

о чем же этот пункт?

– В нем сказано, что в таком случае все права на производство перлара переходят к руководству фирмы «ВДП».

– А руководство «ВДП» – это Невежин и сам Поташев?

– Да, но Невежин сидит в Бутырках, – сказал Булгак, – по подозрению в организации убийства Перетерского. И следствие еще не закончено. То есть точка не поставлена.

– Олег Витальевич, вы не знаете, когда покончила с собой племянница Перетерского? – задал вопрос Юрий.

– Поташев говорил мне, что это произошло вскоре после смерти ее дяди. Предположительно бедная женщина не вынесла одиночества. Ведь она осталась совсем одна на белом свете. Да и жила она не в Москве, а где-то в провинции. А чем дальше от Москвы, тем труднее одинокому человеку выжить, так как зарплату там постоянно задерживают или вовсе не выплачивают. Так, по крайней мере, утверждают ваши газеты.

– Эту версию вам подсказал Поташев? А где она жила, не знаете?

– Нет, я домыслил. Что же касается племянницы, то он обмолвился, что где-то в Сибири. Не уточнял.

– Скажите, Олег Витальевич, а как именно Поташев собирался с вашей помощью начать за границей производство перлара, если ноу-хау принадлежит фирме «ВДП»?

– Вот для этого-то ему и понадобилось обанкротить свою фирму. Сделать это не так сложно. Достаточно умышленно или «ошибочно» вложить деньги в заведомо проигрышное дело. Сейчас это делается крайне просто. Нужно лишь приобрести государственные краткосрочные облигации – ГКО, – объяснил Булгак Гордееву и тут же задал адвокату свой вопрос: – Вы, Юрий Петрович, разве забыли скандал вокруг Мавроди и его фирмы «МММ»?

– Нет, – усмехнулся Юрий. – Мавроди тогда создал финансовую пирамиду, от которой, когда она рухнула, пострадали многие граждане, фирмы и даже финансовые структуры.

– Так вот, ГКО – такая же финансовая пирамида, но только уже на государственном, правительственном уровне, которая неминуемо рухнет и погребет под собой не отдельных граждан, как в случае с «МММ», а крупные банки. И причем не только российские. Но ваши пострадают больше других и в первую очередь. И случиться это может в ближайшие месяцы. Есть, конечно, много других способов устроить липовое банкротство.

– А какой из них выберет Поташев?

– Не знаю, – ответил Булгак и развел руками. – Сейчас, в отсутствие Невежина, он полноправный и единоличный хозяин фирмы «ВДП». И может сделать все, что захочет. Разорит собственное предприятие, а спишет все на кризис и на ошибки своей рискованной финансовой политики. Потом

покается перед сотрудниками, которые останутся без работы. Ведь не ошибается только тот, кто ничего не делает. Хотя такого об Эдуарде Владимировиче никак не скажешь. Так что злой умысел в его действиях углядят лишь единицы, да еще те, кто будет в это посвящен.

– А кто еще, кроме вас, посвящен?

– Теперь, насколько я знаю, вы и Татьяна. И еще один человек, о ком мне точно известно, Орлов Виталий Борисович – правая рука Поташева в фирме «ВДП». Хотя на самом деле мне пока еще не совсем ясно, кто из них чья рука. То ли Орлов – рука Поташева, то ли Поташев – рука Орлова, то ли они оба – руки кого-то третьего.

– Но как, скажите, Поташев собирался передать вам права на производство перлара? – поинтересовался Гордеев.

– А при банкротстве фирмы описывается ее имущество, которое потом идет с молотка. Вырученные же деньги делятся между кредиторами. Так вот, Поташев, чтобы расплатиться со своими кредиторами, продал бы мне все права на производство перлара. Именно права, а не лицензию. После чего я становлюсь единственным в мире производителем этого сверхпрочного волокна. Но, как вы понимаете, – добавил Булгак, – конечно же только на бумаге.

– И вы, Олег Витальевич, соглашаетесь на это? – спросил Гордеев.

– Вы плохо меня слушали? Я ведь говорил вам, что сделка, предложенная Поташевым, показалась мне мерзкой. Но я хотел проверить свои впечатления и потому пока не дал ему никакого ответа. Сказал, что мне необходимо время для обдумывания. Сегодня утром я побывал в производственных цехах фирмы «ВДП». Ознакомился с технологическим процессом. Посмотрел на людей, которые там трудятся. Все они – одна большая семья или, если хотите, хорошо подобранная и сыгранная команда.

– Этим вопросом как раз и занимался Федор Невежин.

– Надо отдать ему должное. Федор Евгеньевич отличный менеджер.

Канадец о чем-то задумался. Он долго смотрел невидящим взглядом сквозь Юрия, как будто тот был из стекла, пока из этого состояния его не вывела трель мобильного телефона, висевшего на брючном поясе адвоката.

Юрий немедленно принес свои извинения и включил телефон.

Звонил Раппопорт.

– Да, Владлен Семенович, я вас слушаю, – сказал адвокат.

– Юрий Петрович, – сбивчиво и торопливо начал Раппопорт, – нам необходимо срочно встретиться!

– Что-то случилось?

– У меня появились очень интересные документы. Они касаются нашей фирмы и лично Поташева. Вам просто необходимо немедленно с ними ознакомиться. Для Поташева это похуже атомной бомбы…

– Откуда они у вас?

– Все – при встрече.

– А где вы находитесь?

– У метро «Цветной бульвар».

– Хорошо. В пятнадцать минут третьего буду на Трубной площади. Это в начале Петровского бульвара, у театра «Школа современной пьесы». Там есть летняя терраса. Сможете подойти?