Месть графа Эберлин
Шрифт:
Видя, как Мортоны отворачиваются от него сейчас — даже после того, как он выслал приглашение на зимний бал, который он устроит в Тайбер-Парке — Тобин удвоил свою решимость отомстить.
Он выслал приглашение на бал всем скудным сливкам Хэдли-Грин. Он намеревался устроить им фейерверк, какого они никогда не видели, хотел, чтобы они увидели дворец, который он делает из Тайбер-Парка; хотел, чтобы они знали, кто был сыном Джозефа Скотта.
Мистер Мортон повернулся и посмотрел на Тобина. Казалось, он передумал отступать, потому что коснулся полей
Он обошел лошадь, чтобы взобраться на нее, и, делая это, его взгляд поймал вспышку синего. Он приостановился; это была Лили, стоящая на тротуаре со своими двумя агентами. Она тоже увидела его и наградила столь свирепым взглядом, что он едва удержался от смеха. На ней было темно-синее платье и спенсер, плотно облегавшие ее фигуру, и шляпка, нахлобученная под небольшим углом и с таким же количеством плюмажа, как и на проклятой карете. Просто глядя на нее, Тобин почувствовал что-то в своей груди. Признак… похоти? Или приступ? Что бы это ни было, он сжал руку в кулак, кивнул ей и вскочил на лошадь.
Лили отвернулась от него и пошла по улице, и двое мужчин бросали на него мрачные взгляды, следуя за ней.
Тобин дотронулся до гривы своей лошади. Она была черной, как волосы Лили. Он подумал о ее коже, как крем, с розовыми пятнами гнева на щеках. Он подумал о ее пронзительных зеленых глазах с длинными темными ресницами. Он подумал о ее распущенных волосах, струящихся по спине, и об изгибе ее талии к бедру. Он подумал об удовольствии, которое он испытал бы, если бы она была в его постели — изысканном, влажном, теплом удовольствии.
Волна физического дискомфорта напомнила Тобину о том, как давно он не лежал с женщиной. Но он хотел, чтобы его потребность кипела прямо под поверхностью — это давало ему силы делать то, что ему нужно здесь.
Затем дискомфорт распространился на его грудь, странно сдавливая ее и болезненно простреливая вниз по позвоночнику. Эти проклятые мысли о Лили Будин вызывали у него один из его приступов. Его кожа головы вспотела. Он сопротивлялся желанию достать платок и промокнуть лицо, чтобы никто не заметил. Он вслепую схватил поводья своей лошади и тайком огляделся, чтобы увидеть, заметил ли кто-нибудь его там, практически задыхающегося от собственных внутренностей, и его взгляд упал на деревенский луг. В ослепительной вспышке памяти Тобин увидел своего отца висящим там, беспомощно извивающимся на конце веревки.
Он быстро опустил взгляд и сосредоточился на поводьях, плотно обернув их вокруг руки. Он вспомнил ночь перед тем, как повесили его отца, последний раз, когда Тобин говорил с ним. Тобин рыдал от горя, негодовал на жителей Эшвуда и особенно на Лили Будин. Отец обнял его, крепко прижал к себе. "Она всего лишь девушка, Тобин. Ты не можешь возлагать мою судьбу к ее ногам. Обратись к Богу, сын мой. В ненависти или гневе нет удовлетворения. Это воля Божья, по какой бы причине она ни была, и ты должен принять ее".
"Почему
Его отец грустно улыбнулся и провел рукой по голове Тобина. "Это не принесет никакой пользы. Это ничего не изменит. Жребий брошен, и это ничья вина, кроме моей собственной".
Сердце Тобина бешено колотилось, и он развернул свою лошадь и поскакал по Главной улице. Он ехал вслепую, подгоняя лошадь, не обращая внимания на облака, темнеющие в бледном сером небе, не обращая внимания ни на что, кроме необходимости убраться подальше от деревни Хэдли-Грин и этого проклятого приступа.
Когда он почувствовал, что сжатие в груди ослабевает, он был на поляне вдоль той редко используемой дороги, которую он присвоил себе. Он остановил лошадь, спрыгнул с нее и пошел вперед, шагая длинными и решительными шагами, глубоко дыша. Он подошел к скале и тяжело сел, положив локти на колени и запустив руки в волосы. Что с ним не так? Это безумие? Это злокачественный рак его мозга или сердца? Он никогда не чувствовал ничего подобного; словно он выползал из собственной кожи, словно его вены сжимались, подтягивались и ограничивали кровоток.
Он ослабил узел на шейном платке, затем выпрямился, чтобы глубоко вдохнуть, и посмотрел прямо в лицо маленькой девочке со светлыми волосами и голубыми глазами.
Она любопытно наклонила голову вбок, как маленький воробей. "Простите, сэр. Вы плачете?"
"Плачу!" — презрительно фыркнул он. "Я выгляжу так, словно я плачу?"
Она немного изучила его, затем пожала плечами.
Тобин вздохнул, медленно выдохнул, рассматривая ее. На вид ей было около восьми лет. На ней было розово-белое платье, но пояс развязался. Ее волосы были уложены, но взъерошены, и часть их свалилась и небрежно свисает через плечо. Он узнал в ней воспитанницу кузины Лили Будин, Кейры Ханниган.
"Вы выглядите нездоровым", — заметила она. "Возможно, вам стоит лечь в постель. Меня всегда заставляют это делать, когда я плохо себя чувствую".
"Со мной все в порядке", — сказал он. "Что ты здесь делаешь? Ты одна?"
Она кивнула, но ее взгляд был устремлен ниже его подбородка. "Ваш шейный платок развязался".
"У тебя тоже пояс развязался", — указал он, и девочка взглянула вниз, удивленная этим открытием.
"Слушай сюда, где ты живешь? Скоро пойдет дождь, а у тебя нет пальто".
Казалось, она не заметила погоды; она посмотрела на небо с хмурым видом.
"Беги домой", — сказал он, указывая в сторону леса. "Где твой дом?"
"Эшвуд", — сказала она. "Я живу с графиней. Второй графиней. Первая графиня была только притворной, но эта настоящая графиня, и она очень хорошенькая и очень добрая. У нее не так много друзей, не как у притворной графини. У нее были целые отряды и отряды друзей. Я собираюсь жить с ней в Ирландии. Лорд Доннелли приезжает за лошадьми и за мной, и он отвезет меня в Ирландию. Они хотят меня удочерить, знаете ли".