Месть фермера
Шрифт:
Все это казалось невероятным. Джону Сэксону хотелось смеяться. Он смог сдержаться и ограничиться улыбкой, но в каждом его вздохе чувствовались радость и удовлетворение. Джон ощущал вкус победы и наслаждался им.
Когда один человек убивает другого, он обычно испытывает страх и потрясение, чувство вины, ощущение быстроты, с которой смертный может покинуть этот мир. Возможно, Сэксону предстояло все это испытать спустя три месяца, но сейчас его сердце окаменело. Ему казалось, будто в его теле поселилась новая душа.
Потом Джон вспомнил —
— Господи! — произнес кто-то из них. — Кажется, Боба прикончили!
Он повернулся к ним. Они молча смотрели на него. Один стоял разинув рот. Другой протянул руку, словно протестуя против гибели своего вожака.
— Ну, ребята, кто следующий? — осведомился Сэксон.
Ответа не последовало.
— Тогда убирайтесь! — прогремел Джон, чувствуя, как его охватывает слепой гнев. Ему хотелось выпустить еще несколько пуль из своего кольта. Разве можно было сравнить кроликов и белок с человеческой плотью? Трусость этих людей вызывала у него ощущение стыда. Ведь им ничего не стоило пристрелить его на месте!
Тем не менее они повернулись и покорно вышли из салуна. У стены остался только Бутс, по-прежнему скаля в улыбке лошадиные зубы.
— Я такой маленький, что в счет не иду, — засуетился он, видя, что его заметили. — Выпьешь со мной, Сэксон?
— Пошел вон! — свирепо рявкнул Джон.
— Ладно, — усмехнулся Расселл. — Я помню голос хозяина. — И вышел быстрыми мелкими шажками, словно женщина в туфлях на высоких каблуках.
Глава 9
Придя в салун, шериф посмотрел на Сэксона и увидел на его лице улыбку.
— Ты доволен, верно? — поинтересовался он.
Джон мог бы ограничиться неопределенным отрицанием, но правда вертелась у него на языке.
— Да, — ответил он. — Я доволен. С радостью отправил бы тебя следом за Уизереллом, потому что ты такой же хвастун и забияка, и если ты попытаешься вытащить револьвер, я это сделаю.
О шерифе говорили, что круче его в Блувотере никого не найти и что больше всего ему нравятся пули — даже те, которые всаживают в него самого. Однако так считали только до тех пор, пока пятьдесят любопытных, набившихся в салун «Катящиеся кости», не услышали, как Джон Сэксон пообещал Филу Уокеру отправить его следом за Уизереллом, если он попытается вытащить револьвер.
Крутой шериф ничего не ответил и не потянулся за оружием, а, притворившись, будто ничего не слышал, склонился над трупом.
— Вижу, ты к тому же и трус, — с усмешкой продолжал Сэксон. — Такой трусливый пес не достоин даже прикасаться к Уизереллу — он слишком хорош для тебя. Вставай и убирайся!
Уокер выпрямился и окинул свирепым взглядом лица людей, голосовавших за него на прошлых выборах, потом, приготовившись к драке, посмотрел на парня.
Однако при виде грозной улыбки на лице Джона его плечи обмякли, а глаза забегали. Он повернулся, нахлобучил шляпу и с позором
— Подходите и выпейте, ребята! — пригласил Сэксон присутствующих. — Я славно повеселился и желаю вам того же. — Он махнул рукой в сторону стойки, на которой валялись мятые банкноты Уизерелла. — Боб уплатил за следующую порцию, но нам не нужны его деньги. Не стесняйтесь, парни, подходите!
Как ни странно, все повиновались, но молчали, чувствуя себя виноватыми, пока один из них не сказал:
— Ну что ж, Уизерелл сам на это напросился. Ты отлично поработал, Сэксон. Твое здоровье!
Джон стоял у края стойки со стаканом в руке, но не мог поднести его к губам. Безудержная радость словно сковала его мышцы.
— Уизерелла нужно похоронить на Бут-Хилле, за городом, — проговорил он вскоре. — Кто-нибудь из вас, ребята, пойдет на похороны?
Все охотно согласились. На похороны явилось большинство жителей города. Двадцать лопат разрыли землю Бут-Хилла, тело завернули в старый кусок брезента и уложили в яму.
Спустившись в могилу, Джон закрыл мертвецу глаза и произнес краткую речь:
— Я жалею об этом. Мне хотелось бы, чтобы Боб Уизерелл был жив, а я смог бы убить его снова. Если кто-то из вас желает свести со мной счеты за то, что я сделал, что ж, готов встретиться с ним в любое время дня и ночи. Думаю, это все.
Никто не произнес ни слова — ответ можно было дать только из дула револьвера. Когда Джон выбрался из ямы и огляделся вокруг, он увидел бледное и удивленное лицо отца Мэри Уилсон. Улыбка Сэксона стала шире. Теперь, когда Уизерелл был мертв и похоронен, он почувствовал себя к нему ближе, чем к любому другому из присутствующих на этом неосвященном кладбище.
Среди них Джон отметил два типа людей. Первый составляли работяги, трудившиеся денно и нощно, полагая, что на заработанные деньги смогут приобрести достаточно радостей жизни.
Второй, более интересный, тип состоял из людей, которые жаждут свободы и добиваются ее, — свободы парить в небесах, подобно ястребам, а почувствовав голод, охотиться на мелких птиц.
Однако существовала высшая радость, вкус которой Сэксон уже испробовал и хотел испробовать вновь, — радость охоты на самих ястребов.
Подобное состояние обретает охотник, возвысившийся над хищниками. Однако убивать таких, как Уизерелл, и не склонять головы перед такими, как шериф, означало воспарить так высоко, как только вообще способен человек, живущий на Земле.
После похорон Джон вернулся в салун и, поднявшись в свою комнату, упаковал вещи, приобретенные за месяц работы.
Спустившись в бар, он обнаружил там толпу людей. Одни из них присутствовали на похоронах, а другие, прибыв в город только что, хотели поглазеть на местную знаменитость.
Сэксон направился к стойке — толпа расступалась перед ним, как вода перед носом корабля.
— Я хочу получить жалованье за последние две недели, старина, — сказал он Левше.
Мелоун с удивлением воззрился на него.