Чтение онлайн

— Вчера ещё, — заикаясь от волнения, сказал Юстус, — она азбука в школе учить. О, это есть козни дьявола.

Галлио тем временем с любопытством разглядывал юбку девушки, лежавшую у его ног. Он пощупал ткань, засучил рукав рубашки и приложил материю

там, где кончался густой загар. На белой коже появился ярко-красный волдырь.

— А, — сказал Галлио спокойно, — так я и думал.

— Что это? — спросил Юстус.

— Я бы назвал это рубашкой Несса… Откуда вы взяли волокно для этой ткани?

— Атхон Дазе, — сказал Юстус, — нам показывал, как это обрабатывать должно.

— Старая лиса! Знаете ли вы, что он дал вам гнилгирийскую крапиву, Girardenia heterophilla, которая жалит почище скорпиона. Нечего удивляться, что они так корчились. Когда делают из этой штуки канаты для подвесных мостов, её и то вымачивают в воде больше месяца. Хитрая бестия! Понадобилось полчаса, чтобы прожечь их толстые шкуры, и тогда… — Галлио разразился хохотом.

Все это время Лотта рыдала на груди у жены правителя, а Юстус стоял, закрыв лицо руками.

— Girardenia heterophilla, — повторил Галлио. — Почему вы мне не сказали, Кренк? Я мог бы избавить вас от этого испытания. Огненная ткань! Всем, кроме голых бариа, известно это растение. Да, насколько я могу судить об их нравах, они никогда больше к вам не вернутся.

Он посмотрел на реку, где на отмелях все ещё с воплями барахтались вероотступники,

и смех замер у него на губах — он понял, что Тюбингенской миссии в стране бариа-кол пришёл конец.

И хотя Юстус и Лотта ещё три месяца печально бродили вокруг опустевшей школы, они не могли залучить к себе даже тех из своей паствы, кто подавал самые большие надежды. Нет! Ведь Дангара наказал их огнём этой скверной геенны — огнём, который пробежал по всем жилам и прожёг даже кости. Кто же второй раз осмелится подвергнуть себя гневу Дангары? Пусть маленький человек и его жена уходят в другое место. Бариа-кол не хотят их больше знать. Неофициальное предупреждение Галлио, что если хоть один волос упадёт с головы Кренков, он повесит в алтаре храма и самого Атхона Дазе и прочих жрецов Дангары, оградило Юстуса и Лотту от коротких отравленных стрел бариа-кол, но ни рыбы, ни птицы, ни медовых сотов, ни соли, ни поросят к их дверям больше не приносили. А ведь одной духовной пищей сыт не будешь.

— Давай уедем отсюда, моя жена, — сказал Юстус, — нам незачем здесь оставаться. Другой человек наше дело сделать… когда на то воля божья будет! Мы прочь отсюда уедем, и я… как это… ботанике обучаться стану.

Если кто-нибудь вздумает сызнова взяться за обращение бариа-кол, то по крайней мере стены миссии, стоящей у подножия горы Пантх, пока ещё целы. Но школа и церковь уже давно уступили своё место джунглям.