Чтение онлайн

Джез смотрит на Дункана в упор, и тот молчит.

– Заткнись, Дункан, – говорит Ред. – Мы ходили по гей-барам, из одного в другой, разговаривали с людьми, выслушивали их рассказы. Да, это было необычно. Я живу в этом городе более десяти лет, но даже не подозревал о существовании подобной субкультуры. Я не знал, что в некоторых пабах, зайдя в туалет, можно увидеть парочку "голубых", которые занимаются сексом прямо под писсуарами. Я не знал, что геи рекламируют свои сексуальные предпочтения с помощью носового платка в заднем кармане.

– Много пользы тебе было от этого, в конце концов?

– Что ты имеешь в

виду?

– Да то, что все твои хождения по содомитским притонам оказались пустой тратой времени, не так ли? Ирлэнда-то схапали вовсе не из-за этого, а потому, что он сам вылез наружу, разве нет? Выходит, нечего было и утруждаться.

– Но мы все же не поленились. Может, в том случае к успеху привело не это, но мы старались. И теперь будем стараться, потому что в противном случае, если эта история, не дай Бог, выйдет наружу, все защитники прав сексуальных меньшинств в нашей стране смешают нас с дерьмом. Поднимут вой насчет того, что если мы и шевелим задницами, чтобы поймать преступников, то только в том случае, если пострадавшие – белые парни с правильной ориентацией, то есть ребята, играющие в крикет за ту команду, за какую надо.

Ред открывает картонную папку и достает фотографии погибших. Это не снимки с мест преступлений, а прижизненные изображения. Фотография из паспорта Филиппа Рода – он выглядит серьезным. Фотография Джеймса Каннингэма, за обедом, со стаканом вина в руке. И официальный портрет Джеймса Бакстона периода учебы в Сэндхерсте [5] , сияющего от гордости в мундире своего полка.

Всех по четыре экземпляра. Ред пускает их по кругу, как при игре в блэк-джек.

– В Лондоне примерно сто двадцать гей-баров, пабов и клубов. Знающие люди говорят, что самые перспективные места – это Вест-Энд и Эрлс-корт, так что с них мы сегодня вечером и начнем.

Ред раскрывает две фотокопированные страницы. Нужные места наспех помечены выделяющимися на фоне черно-белой паутины улиц красными кружками.

– Мы будем заниматься этим, разбившись на пары. – Он толкает одну из страниц через стол, Дункану. – Дункан, за тобой и Кейт обход Вест-Энда. Отправляйтесь в те заведения, которые я здесь отметил. Мы с Джезом возьмем на себя Эрлс-корт. Понятно, что вы должны сделать все возможное, чтобы ваше появление не вызвало переполоха. Так что не лезьте с расспросами ко всем подряд, ограничьтесь барменами, привратниками, менеджерами и так далее – как раз эти ребята знают в своих заведениях всех завсегдатаев и примечают новичков. Спрашивайте только о том, не видели ли они кого-то из этих людей. Разумеется, зачем вы их ищете, никому не говорите, да и вообще говорите поменьше – больше смотрите да слушайте. Торчите там столько времени, сколько потребуется. Увидимся здесь завтра утром, ровно в десять.

Кейт поворачивается к Джезу.

– Веди себя прилично, – говорит она, насмешливо грозя ему пальцем. – Там ведь полно таких парней – все в коже,

с усами! Не вздумай путаться с этими противными ребятами.

– Или что? – спрашивает Джез. – Будешь ревновать?

– Совершенно верно, – говорит Кейт. – Ты же знаешь, что я ни с кем не хочу тобой делиться.

– Ну, отделайся от мистера Зануды. Тогда, может быть, у тебя появится шанс.

Кейт краснеет.

– Иди ты к черту, Джез. Не говори о нем так. Ты его не знаешь.

– Нет, но я...

– Но порой ты можешь быть настоящим дерьмом. Кончай с этим!

Она встает, чтобы уйти. Дункан следует за ней.

– Да, Дункан... – говорит Ред, все еще сидя.

– Что?

– Постарайся вписаться в тамошнюю компанию.

Проходит время ленча, а Ред даже не замечает этого. Он держит визитную карточку Логана за края и вертит в руках. Теперь, когда отец Шарлотты ушел, комната кажется меньше, как будто он забрал с собой часть пространства. Все это время в голове Реда вертятся сказанные Логаном слова:

– Подумайте об этом, Ред. Не спешите. Позвоните мне, когда примете решение.

Ред все еще думает об этом, когда возвращаются его родители.

Они только показываются в дверном проеме, а он уже видит результаты свидания с Эриком. Маргарет явно плакала – на это указывают покрасневшие глаза и нос, а узел галстука Роберта стал очень маленьким и тугим от постоянного нервного подтягивания. Ред кладет карточку Логана на свой письменный стол, подходит к родителям. Он подводит мать к креслу, в котором сидел Логан, ждет, пока отец опустится на маленькую кушетку напротив, а сам выдвигает из-за стола стул, но не садится, а разворачивает его и опирается на жесткую спинку.

– Ну как? – тихо спрашивает он.

Отец пожимает плечами.

– Как и следовало ожидать.

– Как Эрик?

– Тот полисмен – как его имя?

– Хокинс.

– Да, Хокинс. Он сказал, что сегодня утром Эрик вел себя спокойно.

– Но как он сейчас, отец?

– Мне... мне кажется, что он на самом деле не осознает, что происходит.

– Он по-прежнему спокоен?

– Нет. Нет, он взвинчен.

– Так о чем вы говорили?

Роберт снова подтягивает галстук. Маргарет рассматривает свои ногти.

Ред знает, о чем они говорили. О нем. Он вздыхает.

– Папа, что он сказал?

– Давай не будем об этом сейчас, Ред.

– Нет, папа. Я хочу знать. Что он сказал?

– Ред, мы поговорим об этом потом, попозже, Мы с мамой очень...

– ПАПА!

– Ну ладно, ладно. Я скажу. Хотя должен предупредить, кое-что тебе может не понравиться.

– Ты просто скажи, и все. Я все равно догадываюсь, о чем главным образом шла речь. Эрик винит меня в том, что случилось, верно? Он хочет, на хрен, свернуть мне шею.

Мать потрясенно ахает. Ред гнет свое.

– Ведь это именно его слова, а? "Я хотел бы, на хрен, свернуть ему шею". Так он сказал?

– Откуда ты знаешь?

– Он это уже говорил. Потому-то Хокинс и хотел, чтобы вы пошли без меня.

– Эрик говорит, что ты обещал ему никому ничего не рассказывать, а как только он заснул, ты пошел и донес на него в полицию.

– Это правда, Ред? – спрашивает мать.

– Да. Я обещал ему, потому что в противном случае он бы меня не выпустил. Что еще он говорил?