Чтение онлайн

Артур вскочил с места и подошел к отцу. Оба они были одного роста, и молодой человек с седой прядью на лбу походил сейчас как две капли воды на старика Рокфеллера.

–  Как бы не так, сэр!
– воскликнул он твердо.
– Вы отлично знаете, что я никогда не возьму у вас ни цента. Вы отлично знаете, что мое слово крепко и что вы, старый хитрец, должны будете признать это, и черт меня побери, если вы не намерены обнять своего сына, сэр!

С этими словами Артур бросился на шею к суровому старику, который немедленно осуществил его прозорливую догадку.

Вслед за этим объятием Еремия Рокфеллер без дальнейших разговоров схватил в охапку Вивиан, в то время как Лепсиус машинально целовал Артура.

Но когда, наконец, Вивиан попала к доктору Лепсиусу и, совершив круговорот объятий, молодые люди очутились друг перед другом, старый Рокфеллер отрывисто кашлянул, подмигнул толстяку, и оба они скрылись из комнаты.

–  Вивиан, - произнес Артур Рокфеллер, подходя к бледной девушке и протягивая ей руки…

В эту минуту кто-то резко дернул меня за волосы, и я увидел у себя над плечом разъяренное лицо Еремии Рокфеллера.

–  Сударь, - сказал он мне отрывисто, - как отец и генеральный прокурор, я приказываю вам оставить этих молодых людей в покое!

–  Но я автор!
– возмутился я.
– Нельзя же кончать роман без единого поцелуя! Что скажет читающая публика!

–  Она скажет, Джим Доллар, что любовные сцены вам не удаются!
– иронически ответил Еремия Рокфеллер.

Он отбил у меня всякую охоту, братцы, и потому распростимся со всей этой публикой прежде, чем доведем свое дело до точки.

Мистрисс Тиндик, собрав всю прислугу «Патрицианы» перед собой, только что закончила речь об игре природы, исправленную и дополненную ею для нового состава подчиненных, как вдруг окно с треском разбилось, и в комнату влетело тухлое яйцо.

Мистрисс Тиндик подняла брови.

Но гнилой картофель в ту же минуту ловко расплющил ей нос, а два-три новых яйца размалевали щеки.

–  Пожар!
– вскрикнула мистрисс Тиндик и как подкошенная свалилась наземь.

Между тем Сетто из Диарбекира торопливо сбежал с лестницы.

–  Что бы это значило?
– спросил он прислугу, нахмурившись.
– Перед гостиницей толпа. Уставились в наши окна и швыряются провизией третьего сорта!

–  Политика, хозяин, - мрачно ответил повар, - при политике первое дело поднять цену на продукт.

–  Сходи-ка за газетой!

Повар недовольно нахлобучил шапку и вышел выполнять приказание своего патрона.

Спустя пять минут Сетто развернул свежий лист «Нью-Йоркской газеты» и пробежал глазами столбцы.

–  Эге! Это что такое?

Глаза диарбекирца сузились, как у кошки, когда ее щекочут за ухом, щеки диарбекирца порозовели, губы диарбекирца распустились тесемочкой. Перед ним жирным черным шрифтом стояло:

АМЕРИКАНЦЫ, читайте об открытии знаменитого доктора Лепсиуса!!!!!!!!!!!!!!

ДАМЫ, читайте нашу газету!

МИЛЛИОНЕРЫ, имеющие дочерей!!!

ВСТУПАЮЩИЕ В БРАК, покупайте сегодняшний номер!!!

ЗАГЛЯНИТЕ в газету!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

«Мы очень хорошо знаем, - так начиналась статья, - что многие американские семейства в погоне за предками совершенно забывают о потомках. Одни из них покупают себе пергаменты в твердой уверенности, что если у них есть пергамент, так есть и древний предок знаменитого рода. Другие уверяют, что родичи их приплыли в Америку на первом корабле. Третьи мчатся в Европу в поисках лордов и виконтов. Нелишне будет, джентльмены, узнать, как обстоит дело с древними родами в медицине. Наш знаменитый авторитет, почетный член Бостонского университета, доктор Лепсиус, только что вернувшимся из поездки в Россию, дал нам разъяснения о своем открытии. Будучи строго научным, оно затруднительно для понимания, но маститый ученый не отказал нам в его популяризации. Дело идет, -

Так выразился он в разговоре с нашим сотрудником, - о «констатировании вертебра бестиалиа в процессум у креатура хумана». Иначе говоря, леди и джентльмены, высший класс обречен в самом ближайшем будущем прыгать на четвереньках и кушать, не сидя за столом, а, можно сказать, лакая из блюдец. Спрашиваю я вас: допустимо ли для подобного класса избирательное право? Нет и нет, джентльмены! Долой аристократию! Прочь троны и титулы! Туда же епископов и кардиналов! Пергамент изъять из высшего общества и распределить между гастрономическими магазинами Соединенных Штатов для строго торговых целей. Такова воля миллионной толпы избирателей!»

Сетто прочитал газету и встал с места.

–  Жена!
– крикнул он прерывающимся голосом.
– Жена! Жена! Жена!

Хозяйка «Патрицианы» выбежала на его зов, как была - в кухонном переднике и с помидором в руке.

–  Жена!
– произнес Сетто торжественным тоном.
– Зови зурначей, бей в ладоши, ходи вокруг меня с музыкой. Сетто из Диарбекира большой человек! Он получил свой полный процент: сто на пятьдесят!

А в Миддльтоуне на деревообделочном работа кипит как ни в чем не бывало. Белокурый гигант ловко орудует рубанком, отряхивая с лица капли пота. Фартук его раздувается, стружки взлетают тучей, а голос гиганта весело выводит знакомую песенку:

Клеим, стругаем, точим, Вам женихов пророчим, Дочери рук рабочих, Вещи-красотки! Сядьте в кварталы вражьи, Станьте в дома на страже, Банки и бельэтажи - Ваши высоты!

–  Слушай-ка, Джим Доллар, - сказал Микаэль Тингсмастер, остановив рубанок и глядя на меня широкими голубыми глазами, - ты малость прикрасил всю эту историю. Ребята сильно ворчат на тебя, что ты выдал наши секреты раньше времени.

–  А разве это худо, Мик?
– пробормотал он в ответ.
– Мое дело - описывать, а ваше дело - орудовать.

Веселые, знакомые лица обступили нас гурьбой. Тут были сероглазый Лори, солидный Виллингс, длинноносый Нэд. Тут был старичина Сорроу с трубкой в зубах: Биск, Том и Ван-Гоп заглянули в мастерскую ради сегодняшнего дня. И даже кой-кто из ребят от обойной фабрики в Биндорфе, наконец-то присоединившейся к союзу, сунули нос в двери.

–  Ладно, помалкивай!
– заорали они, надавав мне дружеских тумаков.
– Прикуси свой бабий язык насчет всего дальнейшего!
– И мастерская, как один человек, затянула песню Мика:

На кулачьих кадушках, Генераловых пушках, Драгоценных игрушках - Всюду наше клеймо! За мозоли отцовы, За нужду да оковы Мстит без лишнего слова Созданье само!

Джим Доллар.

Написано в ноябре - январе

1925/24 года в Петрограде.