Чтение онлайн

Виллингс кивнул головой, сунул руку в карман и вынул жетон, украшенный таинственными значками и буквами, - это был почетный значок Союза телеграфистов.

–  Тебе, Нэд, - произнес Лори дрогнувшим голосом, - я поручаю заботу о мисс Ортон. Сторожи у дверей и у стены, где она скрылась, а также предупреди Рокфеллера. Шепни ему, что несчастную убрали, что его ждет та же участь и что ему будет лучше во всем признаться Советской власти.

–  Ладно, - коротко ответил Нэд, - а что будешь делать ты?

Лори положил руки в карманы и кивнул головой

на стену. Там висела огромная карта Петрограда и его окрестностей. Красными кружками были отмечены производственные пункты, синими - административные.

–  Мне в эту ночь предстоит хорошенькая прогулка за город, ребята. Вон там, видите, ветка Финляндской железной дороги и конечный пункт - Токсово. Зеленая полоса повыше - это лес. А коли вы вспомните, что мосты, машины, вагоны всего этого района вышли от наших ребят в Светоне и Миддльтоуне, то, ей-ей, поверите мне, что я буду там не хуже, чем дома.

–  Ладно, Лори, - еще раз ответил Нэд, - бедняга Сорроу сомневался в нас. Пришла, видно, минута разубедить старичину. За дело!

Все трое пожали друг другу руки, усадили у постели больного сиделку и быстро, один за другим, канули в белую петроградскую ночь, похожую на огромный, наброшенный на город саван.

Виллингс держал путь на ближайшую телеграфную станцию. Дежурный телеграфист, рыжий юноша с пером за ухом, при свете лампочки дочитывал переводной роман про человека-обезьяну. Он вздрогнул, когда чья-то мохнатая голова вынырнула в окошко и голос, не похожий на русский, произнес:

–  Пет! Оэ!

–  Что вам нужно?
– крякнул он в ответ.

Мохнач покачал головой в знак непонимания. Он глядел в глаза рыжему юноше с большой убедительностью и сунул ему под самый нос магический жетон Союза телеграфистов.

–  Вы иностранец?
– недоверчиво спросил юноша.

Виллингс подумал с минуту и вдруг хлопнул себя по лбу.

И не останавливаясь, скороговоркой, он принялся произносить на всех языках, европейских, азиатских и африканских, - «пролетарии всех стран, соединяйтесь!».

–  Ага, это другое дело, - произнес телеграфист с улыбкой.
– Теперь, камерад, я готов вам служить и по своей профессии. Ну-ка, валяйте, в чем дело?

Виллингс сунул ему бланк с телеграммой, начинающейся двумя заветными буквами «м. м.». И спустя минуту весть обо всем происшедшем побежала к Микаэлю Тингсмастеру, объединяя всех телеграфистов обоих полушарий.

Между тем Нэд сбегал кой-куда, пошевелил магическими кружочками долларов в кармане и к самому утру был смугл, как эфиоп. Черный, грязный парик свисал ему на горбатый нос, лицо изрядно перепачкано ваксой, рубаха вываляна в керосине и в скипидаре. В таком виде он преспокойно стал возле самого подъезда № 81 на Мойка-стрит и развесил на гвоздиках многочисленное добро: шнурки для сапог, щетки, резинки, подметки, стельки. А внизу, на табуретке, разместил целую серию банок с сапожной ваксой. Для ушей раннего прохожего, поспешавшего на службу, Нэд изредка затягивал гортанным голосом песню своего родного края, звучавшую приблизительно

так:

Азер-азер-азер-бей-джан!

Тотайшвили! Эриван!

–  Том Топе!
– крикнул редактор «Иллюстрированной нью-йоркской газеты».
– Том Топе!

–  Я, сэр.

–  Знаю, что вы! Уверен, что вы! Только мне теперь нужны большевистские комиссары, а не вы, сударь. Понимаете?

–  Очень понимаю, сэр.

–  На черта мне далось ваше понимание, нах-хал!
– проскрежетал зубами редактор - Я держу вас и плачу вам деньги не для понимания! Весь номер посвящен Советской России, три статьи о торговом соглашении, восемь - о съезде психиатров, и ни одной советской иллюстрации!

–  Иллюстрации есть, сэр! Собачка лорда Сесиля в кабриолете президента, новый туалет принцессы Монако, чайный сервиз, приобретенный мистером Кресслингом за сорок тысяч долларов, и сбор шишек в штате Висконсин.

–  Вы издеваетесь надо мной! Говорят вам, ни одной иллюстрации по существу дела! Я пропал! Меня засмеют! Социалисты расторгуют всю свою лавочку, а мы сядем на мель! И все из-за вас! Не могли вы, черт вас побери, достать хоть какого-нибудь комиссара, хоть в три четверти, вполоборота, хоть задом наперед, наконец!

–  Ни слова больше, сэр!
– воскликнул Том Топе, вставая с места и хватая свой фотографический аппарат.
– Вы подали мне идею, которая даст блестящие результаты! Ждите, сэр… Ждите меня в редакции!

С этими словами Топе выбежал на улицу и, как безумный, понесся в автомобильный гараж.

Спустя минуту человек двадцать шоферов окружило его, наперебой хватая Тома Топса за рукава и за пуговицы.

–  Десять долларов, - кричал один, высокий и длинноносый, - я вам говорю, за такую спину, как моя, другой отвалил бы и двадцать!

–  И у меня в самый раз!
– внушительно твердил его сосед, тыча Топсу в глаза тыловую сторону своего тела, - я согласен за восемь, коли на то пошло. Восемь, ни на один цент не меньше!

Том Топе успокоил разыгравшиеся страсти, щедро пообещав каждому столько, сколько он хочет, и приступил к подготовительной работе по размалевке автомобилей.

Поздно вечером редактор и Топе лихорадочно сидели в цинкографии, пробуя многочисленные оттиски и обсуждая, с привлечением к делу наборщиков, важный вопрос о том, какую фамилию проставить под каждой из фотографий.

А на следующее утро деловые ньюйоркцы с удовольствием разворачивали богатейший номер «Иллюстрированной газеты». В ней было все, чего только жаждет человеческое любопытство.

МИСТЕР И МИСТРИСС ЛЕНИНЫ НА ЗАГОРОДНОЙ ПРОГУЛКЕ

Снимок собственного корреспондента! Огромный автомобиль с серпом и молотом на лакированном кузове и дюжиной красных флагов, болтающихся с обеих сторон, совершенно закрывая седоков, мчался вдоль огородов, спиной к зрителю, развив предельную скорость.