Чтение онлайн

Она подняла взгляд на окна, безмолвно смотревшие во двор – ни в одном окне не было ни малейшего движения, ни на одном стекле не мелькнул солнечный отблеск. Все окна оставались плотно закрытыми, хотя вечер стоял по-летнему теплый. Весь двор был засажен старыми липами, которые обрамляли его по периметру и поднимали свои кроны выше домовой крыши. Может, это из-за их густой листвы было так сумрачно и прохладно здесь? Галя опустила взгляд и прямо перед собой увидела деревянное, покосившееся от старости крыльцо, ведущее ко входу, наглухо

закрытому массивной облезлой дверью. Над нею висели неровно прибитые буквы, образующие слово «Фотография.» Еще выше к стене дома крепился почерневший деревянный козырек, защищавший крыльцо и дверь от дождя. Никакой другой таблички, как-то обозначавшей время работы этого заведения, или же уведомляющей посетителей о его закрытии, Галя не увидела.

« Да тут, наверное, и нет никого! – подумала Галя с некоторой досадой. – Эта шарага, судя по всему, давным-давно закрыта…»

Чтобы не оставалось никаких сомнений, Галя поднялась на крыльцо и решительно постучала в дверь. Как она и ожидала, в ответ не последовало ни звука. Постояв под дверью с минуту и безуспешно постучав еще, девушка убедилась в бесполезности своих попыток и повернулась, чтобы спуститься с крыльца и отправиться восвояси. И вдруг в этот самый момент тяжелая дверь совершенно неожиданно с легким скрипом приоткрылась.

Галя уже стояла одной ногой на нижней ступеньке, а другой на земле, когда услышала за спиной этот слабый скрип. Она резко повернулась: из раскрывшегося черного проема двери на нее хмуро смотрел седой, слегка сгорбленный старик, и взгляд его холодных и цепких глаз был пронзителен и насторожен. Последовала пауза: Галя попросту онемела от неожиданности, она уже решила, что помещение старого фотоателье необитаемо, и внезапное появление похожего на призрак старика привело ее в состояние легкого оцепенения.

– Что вам угодно? – с легкой хрипотцой произнес старый человек как-то уж совсем по-старомодному.

– Да вот…- смущенно ответила Галя, - сфотографироваться хотела… стучала, стучала, и подумала уже, что тут нет никого…

– Сфотографироваться хотели? – спросил старик, оценивающе разглядывая девушку. Ей подумалось вдруг, что несмотря на преклонный возраст, глаза у этого старца видят отлично, впору молодым позавидовать. – Ну что ж… это можно. Пожалуйста, заходите…

Он подался назад и пропал, оставив приоткрытой дверь. Гале сделалось немного не по себе при виде этого черного провала: из приоткрытой двери ей в лицо несло каким-то замогильным холодом. Она даже невольно поежилась в своей летней блузке, чувствуя, как по коже побежали мурашки. Девушка заглянула в дверной проем, но увидела в полумраке лишь неопределенные очертания стен и потолка узкой и тесной прихожей.

– Ну что же вы? – донесся откуда-то из глубины помещения слегка дребезжащий голос. – Я же сказал: заходите! Чего вы там топчетесь на пороге: боитесь, что ли? Здесь вас никто не съест.

Галя робко вошла и скорее машинально,

нежели осознанно прикрыла за собой входную дверь.

Она очутилась сразу в темноте, и ей пришлось подождать, пока глаза привыкнут к мраку. Откуда-то издалека пробивался слабый свет. Галя увидела впереди себя темный коридор, уводящий куда-то в недра старого дома: именно оттуда доносился голос старика. Она пошла вперед, передвигаясь почти наощупь, при этом девушка ощутила, как опасно прогибаются старые половицы под ее ногами.

«Ну и берлога! – подумала она с недоумением. – ремонта тут сто лет, наверно, не

было… Того и гляди, провалишься в подвал или какую-нибудь яму…»

Темный коридор привел ее в еще более темную квадратную комнату, в которой старик хлопотал вокруг аппарата, установленного на высокой треноге. За спиной у него слабо угадывались в темноте очертания шкафов с полками, заставленными какими-то ванночками, реактивами, мешочками…

Сбоку на стене висела старая лампа – она была включена, и поэтому Галя могла хоть что-то видеть вокруг себя. В свете этой лампы бледное сморщенное лицо старого фотографа казалось совершенно бескровной восковой маской; скулы и лицевые кости выпирали из-под кожи, а глаза выглядели двумя черными провалами, так что все лицо старика казалось похожим на череп. Гале на какие-то секунды сделалось жутко, и снова неудержимо захотелось уйти прочь, однако фотограф как-то очень буднично и незатейливо спросил:

– Как вы желаете сфотографироваться, барышня? На паспорт, на другой документ, или хотите сделать домашнее фото?

– Домашнее, - просто ответила Галя и добавила: - хочу парню своему подарить. Он уезжает…

– А, понимаю…- старик-фотограф покачал своей лысовато-седой головой. – Ваш молодой человек, вероятно, отправляется на воинскую службу…

– Нет, - поспешно возразила девушка. – Он едет поступать в университет… В Москву!

– Ну что ж, это дело тоже хорошее, - одобрительно произнес старый фотограф, - нашей стране нужны образованные люди, с университетским образованием… Все вполне понятно.

Последнюю фразу, высказанную стариком, Галя нередко слышала в старых кинофильмах. Она невольно улыбнулась столь забавному совпадению. И при этом подумала: «И чего я вдруг задрейфила? Фотограф как фотограф, только старенький совсем. Вот помрет он, бедненький, в этой своей норе темной, так даже и знать никто не будет…»

Ей стало внезапно жаль старика, усердно копающегося в своей допотопной аппаратуре. Неожиданно для себя, она вдруг спросила:

– А вы что… один здесь совсем?

– Один, милая барышня, - скрипнул в ответ старик. – А кто мне нужен? Да никто… Я давно уже один. Вот разве что зайдет кто снимок сделать, все небольшое развлечение… Вот вы взяли и зашли, и уже хорошо…

Старик говорил тихо, устало и даже как-то смиренно, и юной девушке вновь сделалось его жалко.